Такаши выключил свет, и комната погрузилась во мрак. В коридоре продолжала мягко гореть лампа.
— Вы же не собираетесь играть в кошки-мышки? Это было бы не очень мудро.
— Ничего не знаю насчёт своей мудрости. Что вы собираетесь сделать с вазой?
— Я уже говорил — отвезу в Японию.
— А со мной? Убьёте?
Саммер удалось его удивить.
— Разве в последние двадцать четыре часа я не делал всё возможное, лишь бы спасти вашу жизнь? Даже несмотря на все ваши усилия помешать этому?
И ведь не поспоришь!
— Я готова, — отозвалась Саммер.
— Тогда давайте заберём вашу чёртову урну.
Конечно же, её придётся убить. Такаши всегда это знал, но ему совсем не нравилось, что Саммер, кажется, тоже. Пару раз он был близок к цели, но в последнюю минуту раздумывал. Но как только урна окажется у него, разумнее всего будет прикончить Саммер. Быстро, безболезненно… Она даже не поймёт, что случилось.
К сожалению, Саммер уже подозревала его. Будет ли она бороться, когда придёт время? Така надеялся, что нет, ведь только ей же будет больнее. Пусть лучше просто сдастся! В случае борьбы он с лёгкостью победит: ей свойственна мягкость, ему — твёрдость и решительность. Тогда, в ванной, он позволил себе отвлечься и из-за этого чуть переборщил с силой. Не нужно было так крепко хватать её за горло.
Наблюдательность у Таки была развита гораздо лучше, чем у обычных людей, и тем коротким взглядом, что он себе позволил, он впитал каждый сантиметр её обнажённой кожи. Шрамы на запястьях его не удивили: он знал, что подростком, вскоре после гибели Ханы Хаяси, Саммер пыталась покончить жизнь самоубийством. Но неожиданно бледная, кремовая кожа Саммер — гладкая и мягкая — его прямо заворожила. Над левой грудью у неё была родинка, и будь он проклят, если татуировка, выглядывающая из-под белья, была только плодом воображения. Кто бы мог подумать, что такие девушки делают татуировки! Интересно взглянуть на рисунок. Конечно же, он сможет посмотреть… после её смерти.
При этой мысли Така почувствовал непривычную ему лёгкую тошноту. Виновато ли его последнее задание в том, что он никак не мог решиться устранить Саммер? Возможно. Может, сам побывав на волосок от смерти, он стал больше уважать её… и бояться.
Нет, не совсем так. За последние сутки он убил четырёх человек, и эти преступления вряд ли оставили след в его душе, точнее в том, что от неё осталось. Эти люди были опасными животными, которых необходимо было убрать. Так что совесть его по-прежнему спала.
Саммер Хоторн — другое дело. Да, она тоже опасна, но понятия не имеет, почему. Не знает о тайне, что скрыта в её голове и может привести к гибели тысячи людей. Не подозревает, что Така просто не может оставить её в живых.
Он последовал за Саммер через дом, выключая по дороге свет. За ними вырастала тьма.
Было уже далеко за полночь. Если бы Саммер привела его прямо к урне, Така смог бы закончить дела и вылететь первым утренним самолётом, проследив, чтобы Сиросаме передали, что именно Такаши забрал с собой и
Нет, Така не мог себе позволить разводить сантименты с мягкой маленькой гайдзинкой, в которой было больше ума, чем здравого смысла.
Похолодало. Саммер вздрогнула, когда они вышли из дома. Така подавил порыв дать ей свою куртку. Нельзя было рисковать запачкать одежду кровью. Он не задавал вопросов, когда Саммер повела его вокруг дома. С кем-нибудь другим Така мог бы и заподозрить ловушку, но не в этом случае. В их отношениях он — воплощение опасности, не она.
Формально, конечно, у них не было никаких отношений… разве что охотника и добычи. Поработителя и угнетённой невинности. Преступника и жертвы, как говорят в полицейских телесериалах. Убийцы и трупа.
Они пришли к старому гаражу Мики, у которого уже частично отсутствовала черепичная крыша. Что бы ни находилось внутри, оно подвергалось воздействию непогоды. Очередная ложь?
Внутри стояла только одна большая, непонятной формы машина, закрытая брезентом, да ещё лежала кучка опавших листьев.
Саммер пошла прямо к машине и стянула брезент. На мгновение Така замер от благоговения. Вообще ему особо не было свойственно приходить в восторг от вида машин. Он всегда больше интересовался мощностью, нежели красотой. Но дураком он не был и распознал представшего его глазам зверя.
— Машина досталась Мике вместе с домом. Тогда это была просто куча ржавчины, однако Мика работал над ней последние пять лет. — Голос Саммер прервался, но в нём не слышалось слёз — только боль. — Бедный Мика, — прошептала она.
— Побеспокойтесь лучше о себе, — отрезал Така.
