В тот же день состоялись похороны Анны и ее сына. На них пришла и Алина, естественно в сопровождении Дмитрия. Барков был чрезвычайно удручен и даже не заметил присутствия Аллерии. Но Дмитрий сразу заметил эльфийку, которая периодически бросала в их сторону подозрительные взгляды. Впрочем, во взглядах, обращенных на Дмитрия, явственно читалось: «А я ведь вас предупреждала, куда вы влезаете!» Но в эти скорбные дни Барков со своей дочерью и зятем выглядели чрезвычайно сплоченными.
Жизнь, как уже было сказано, вошла в привычную колею. Дмитрий регулярно отлучался для тренировок с Каладборгом, местом для которых они выбрали сектор Нордхейм, где артефакт был особенно силен. Да и магию его среди бескрайних льдов засечь было проблематично, так как в Нордхейме до сих пор оставался заметный отпечаток его мощи со времен Гибели пяти миров.
Дважды за прошедшее время Дмитрий охотился, утоляя голод Каладборга. Один раз его жертвами стали несколько наркодельцов, которых он застал во время сделки, а второй – группа чистильщиков, как раз собиравшихся напасть на парочку эльфов.
В общем, все шло своим чередом, только Каладборг стал все чаще нервничать и напоминать, что времени осталось не так уж много. Да Дмитрий и сам чувствовал, что эта иллюзия спокойствия – лишь затишье перед страшной бурей.
Мэри Торнхилл вся сгорала от нетерпения. Как долго они с Джеком ждали этой возможности! И вот вожделенный отпуск настал, и они смогут заняться поисками сокровищ на дне Карибского моря. Она и ее друг Джек Форрестер были заядлыми аквалангистами, совершившими уже не один десяток погружений. А тут еще за неделю до отпуска позвонил из Сан-Хуана Хосе Веласкес – друг детства Джека, тоже аквалангист, и сообщил, что во время одного из погружений в пятидесяти милях к юго-востоку от острова Пуэрто-Рико он обнаружил останки неизвестного затонувшего парусника. По его словам, этот корабль еще никто до них не посещал. Верилось с трудом, учитывая оживленность этого района моря и золотую лихорадку аквалангистов-любителей, способных прочесать весь Карибский бассейн в поисках сокровищ затонувших испанских галеонов. Но Джек сказал, что верит Хосе как самому себе. А слово Джека для Мэри значило очень много.
И вот они в Сан-Хуане. Хосе пригласил их пожить в своем бунгало на берегу, и они с радостью согласились: зарплата охранника в казино у Джека и инструктора по йоге у Мэри не давала возможности в течение месяца оплачивать проживание в приличной гостинице в таком туристическом раю, каким являлся Сан-Хуан.
Мэри осталась разбирать вещи. Джек и Хосе отправились договариваться об аренде катера. Вещи уже были давно разложены, а они все не возвращались. Каждая минута ожидания превращалась для Мэри в пытку.
Едва заслышав на улице шум мотора подъезжающего «джипа» Хосе, она сразу же выскочила из бунгало им навстречу.
– Ну что? – спросила Мэри с тревогой, когда мужчины вышли из машины.
Джек расплылся в улыбке Чеширского Кота:
– Все на мази, детка! Завтра отходим!
Завизжав от радости, Мэри бросилась ему на шею.
