– Спасибо тебе, Артемий Петрович! Императрица всероссийская тобою много довольна. И милости мои с тобой будут. Спасибо за мою Россию, которую узрела я нынче!
Волынский припал к руке императрицы…
***
Затем государыня и придворные отправились в манеж герцога Бирона. Там были раскинуты длинные дубовые столы, заставленные напитками и яствами. На столах была кухня всех народов империи Российской. И здесь Волынский сумел показать себя.
Для царицы поставили отдельный стол рядом со столом молодых. Они находились на возвышении, дабы Анна могла наблюдать за всем, что происходит во время пиршества.
Рядом с царицей сели Бирон, его жена Бенингна, Волынский.
Последний столы нахваливал:
– На столах матушка, есть и водка гданская, и горилка украинская с перцем, зело забористая, и пиво немецкое, и вино венгерское, и чай сортов разных, и молоко кобылье, что кумысом именуется. А среди яств можно пробовать чего хошь! И пилав имеется иргизский, и шашлык острый, коий абхазцы весьма любят, – распинался Волынский.
– Дак мне доктора не велят есть острого, Петрович. Да и пить не велят ничего, аспиды. Но налей мне горилки с перцем. Дух от ней идет такой….
***
Буженинова смотрела на толпы придворных, что сидели за столами и угощались. Она, вчерашняя нищенка, что по чужим углам побиралась и куска хлеба часто не имела, нынче рядом с самой царицей пирует. И муж у неё не кто-нибудь, а князь настоящий, роду древнего, хоть и шутом служащий.
И ради неё все это действо было придумано, и ради неё был Ледяной дом строен. Вот кабы не замерзнуть в сем доме в первую ночь брачную. Быть «княгиней на час» Буженинова не желала. Ведь хоть и шутовская сия свадьба, но вышла она замуж не понарошку, а по закону.
***
Герцог Бирон и его жена, если за столом мало и ничего не пили. Либман строжайше приказал герцогу и герцогине ни к чему не прикасаться.
Это было время торжества кабинет-министра Волынского. Анна теперь слушала его болтовню и почти не замечала герцогскую чету.
Волынский хлопнул в ладоши и перед императрицей поставили ряженого человека в маске.
– Кто это таков, Петрович? – спросила Анна кабинет-министра.
– Пиит наш Тредиаковский. Желает он тебя, государыня порадовать стихами своими, что им к свадьбе шутовской сложены.
– Сложил-таки стихи?
– А как же матушка, коли твоя воля, на то была? Посмел бы он того приказа не выполнить.
– Пусть читает!
– Государыня императрица желает стихи слушать! – громко провозгласили герольды и все в зале затихли.
Придворные смотрели на ряженного, гадали кто это таков. Тредиаковскому дали знак, и он по листу бумаги, на коем вирши написаны были, стал читать:
Здравствуйте, женившись дурак и дурка,
Еще жопа-то та и фигурка!
Теперь-то прямое время нам повеселиться,
Теперь-то всячекски поезжанам должно беситься.
Квасник-дурак и Буженинова-б….,
Сошлись любовию, но любовь их гадка,
Ну, мордва, ну, чуваши, ну самоеды,
Начните веселье молодые деды!
Балалайки, дудки, рожки и волынки!
Соберите и вы, бурлацкие рынки.
Ах, вижу, как вы теперь рады!
Гремите, гудите, брянчите, скачите,
Шалите, кричите, пляшите!
Свищи, весна, свищи, красна!
Невозможно нам иметь лучшее время:
Спрягся ханский сын, взял ханское племя,
Ханский сын Квасник, Буженинова ханка.
Кому того не видно, кажет их осанка.
О пара! О, не стара!
Не жить они станут, но зоблить сахар,
А коли устанет, то будет другой пахарь.
Ей двоих иметь диковины нету –
Знала она и десятерых для привету!
Императрица любила непристойные стихи и засмеялась. За ней стали смеяться и придворные. Только Бирон даже не улыбнулся, как и его жена Бенингна.
– Вам не смешно, герцог? – спросил Бирона Волынский, заметив, что тот не смеется.
– Нет, – открыто признался герцог. – Сии стихи, выбитые из несчастного поэта, вам кажутся смешными?
– Дикарь, – высказалась Бенингна.
Анна успокоила их:
– Хватит вам ссориться. Оставь герцога, Петрович. Коли не смешно то пусть не смеется.
– Я не хотел обидеть его светлость и её светлость. Простите, если что не так, – сказал Волынский, но глаза его смотрели с вызовом.
Герцог и герцогиня не сказали ничего.
Пир продолжался. По знаку Волынского начались танцы….
***
Затем молодых снова поместили в золоченную клетку, и на слоне отвезли в Ледяной дом. За ними последовали сани придворных, и сам императрица поехала.
Уже стало темнеть, как они вернулись в Ледяной дом! И перед императрицей из пастей ледяных дельфинов и из хобота ледяного слона стали вырываться струи горящей нефти.
В доме гости снова выпили за шутов. Волынский приказал приготовить спальню молодым. Затем по его приказу Квасника и Буженинову разоблачили и поместили на кровать из льда. Квасник Голицын был мертвецки пьян и спокойно откинулся на ледяных покрытых кружевами инея подушках…
***
Год 1740, февраль, 6-го дня. Санкт-Петербург.
Мария Дорио спасает Пьетро Мира.
Мария Дорио постучала в двери и дождалась, когда в комнату вошел новый слуга сеньора Арайя по имени Силуян. Это был громадного роста мужик с широким лицом до самых глаз заросшим бородой.
