— Я тоже так думаю. Может, он бдительность потеряет. А если мы все расскажем, то он будет очень осторожен.
— С другой стороны, если он уверует, что никто ни о чем не догадывается, он сможет обнаглеть и попробовать добить-таки тебя.
— Ну, если он — лунатик, потому что хочет убить меня, хотя, наверное, я и так погибну сегодня в полночь... Да и стоит ли расстраиваться: убьют — так убьют. До полуночи и семи часов не осталось.
— У тебя такой сильный инстинкт выживания, что просто нельзя не заметить. А это — признак здравого ума.
— Правда, этот самый инстинкт выживания слишком уж сильный. Он не дает мне осознать безнадежность нашего положения. А это вполне может быть признаком лунатизма.
— Не бывает никогда ничего безнадежного, — сказал Харри. — У нас впереди целых семь часов. За семь часов всякое может случиться. Всякое.
— Например?
— Да что хочешь.
Словно огромный кит, выныривающий из ночного моря, «Илья Погодин» во второй раз за какой-то час всплывал на поверхность. С темных бортов лодки стекали водопады воды, фонтаны взлетали выше, когда судно перекатывалось с волны на волну. Капитан Никита Горов с двумя матросами отдраил люк бронированной башенки и занял наблюдательный пост на капитанском мостике.
В течение последних тридцати минут, двигаясь на крейсерской, для подводного положения, скорости в тридцать один узел, субмарина успела сместиться от исходного пункта, в котором ей надлежало надзирать за эфиром, на семнадцать миль, то есть на двадцать семь с половиной километров к северо-востоку. Тимошенко запеленговал радиомаяк айсберга, а Горов проложил курс — вычерченная геодезическая линия представляла собой, по сути дела, отрезок прямой, пересекавшейся с расчетной траекторией айсберга. На поверхности моря «Погодин» способен был разогнаться до двадцати шести узлов; однако неблагоприятная навигационная обстановка мешала машинному отделению вытянуть больше, чем три четверти этой предельной величины. Горов очень хотел бы опять опуститься, на этот раз не на тридцать, а на все девяносто метров — там лодка, уподобившись всякой иной обитающей в пучине рыбе, скользила бы без помех, ибо любые завихрения на поверхности, какой бы шторм там ни лютовал, на такую глубину не доставали.
Из обшивки крыла за капитанским мостиком уже выдвинулся и развернулся комплекс спутниковой связи. С мостика эта операция заставляла вспомнить о распускающемся цветке. Пять лепестков радиолокатора, подрожав немного, стремительно слились воедино, чтобы превратиться в тарелку, которая уже начинала поблескивать крупинками снега и блестками наледи и изморози; но все же и тарелка, и прочие механизмы крутились, как положено, бдительно следя за небом.
Через три минуты после того, как прозвучал сигнал о начале отсчета нового часа, на мостик была доставлена записка от Тимошенко. Офицер службы связи спешил сообщить капитану, что начало поступать шифрованное сообщение из московского министерства.
Близился момент истины.
Сложив листок бумаги и сунув его в карман, Горов снова поднес к глазам прибор ночного видения. Бинокль помог ему тщательно, градус за градусом, просмотреть четверть волнуемого штормом океана. На всех девяноста градусах дуги наблюдались волны, тучи, снег. Но другая картина предстала перед взором капитана. Вместо того, что было перед глазами, он всматривался в два мучительных видения, которые переживались куда живее действительности. Будто он сидел в каком-то большом зале; судя по тому, что своды были золочеными, а люстра отбрасывала на стены радужные блики, в зале обычно проводились различные торжественные мероприятия. Оглашают приговор военного трибунала по его делу. Но в праве на защиту ему отказано. И тут же другое видение, совершенно не связанное с первым: он вглядывается в тельце мальчика на больничной кроватке, пропахшей потом и мочой; мальчик — уже мертвый. Прибор ночного видения имел власть уводить и в прошлое, и в будущее.
В 17 ч. 07 мин. расшифрованное сообщение миновало люк бронированной башенки и попало в капитанские руки. Горов пропустил восемь вводных строк, сразу же углубившись в основной текст радиограммы:
ВАШ ЗАПРОС РАССМОТРЕН ТЧК РЕШЕНИЕ ПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ ТЧК ПРЕДПИСЫВАЕТСЯ ВЗЯТЬ КУРС АЙСБЕРГ ТЕРПЯЩИХ БЕДСТВИЕ ПОЛЯРНИКОВ ЭДЖУЭЙ ТЧК ПОЛНЫЙ ВПЕРЕД ТЧК ПРИНЯТЬ ВСЕ МЕРЫ СПАСЕНИЮ ТЧК ПОРЯДКЕ ПОДГОТОВКИ ПРИНЯТИЮ БОРТ ИНОСТРАНЦЕВ ОБЕСПЕЧИТЬ РЕЖИМ СЕКРЕТНОСТИ ТЧК ПРИНЯТЬ МЕРЫ БЕЗОПАСНОСТИ ЗАКРЫТЫХ МАТЕРИАЛОВ ЗПТ СЕКРЕТНЫХ ОТСЕКОВ СУДНА ТЧК ПОСОЛЬСТВО ВАШИНГТОНЕ СООБЩИТ АМЕРИКАНСКИМ ВЛАСТЯМ ВАШЕМ НАМЕРЕНИИ СПАСТИ ПОЛЯРНИКОВ ЭДЖУЭЙ ТЧК
Под последней строкой декодированной шифрограммы Тимошенко дописал карандашом два слова:
