Ледяная тюрьма полностью

— Послушайте меня да подумайте хорошенько обо всем этом. Это — не просто шпионский корабль. — Его голос поднялся до визгливо высоких нот на последних словах. Ладони рук, которые он держал по швам, сжимались и разжимались, почти судорожно. — На судне — моторизованные плоты, да еще — боже милостивый! — у них есть снаряжение, чтобы закрепить этот самый спасательный буй, привязав его к какой-то точке на суше. Это значит, что лодка развозила лазутчиков и подрывников по разным чужим странам, а может, и убийц. И скорее всего она высаживала этих вредителей и на берега наших собственных стран!

— Убийцы и саботажники? Ну, это, пожалуй, уже натяжка, — лениво отозвался Фишер.

— Какая там натяжка! — горячо заспорил Лин. Лицо у него раскраснелось, и в этот миг ясно было видно, насколько важным и настоятельным кажется ему то, что он пытался втолковать остальным. Похоже, его волнение мешало ему заметить то, что действительно угрожало их существованию. Слушая его, человек впечатлительный мог бы и в самом деле подумать, что самая большая опасность — не убийственный мороз и не шестьдесят бомб с часовым механизмом, а русские, которые посулили избавление. — Убийцы и диверсанты, я уверен в этом более чем. Эти коммунистические ублюдки...

— Они уже не коммунисты, — заметил Роджер.

— В новом правительстве тоже немало преступных людей. Это те же самые старые преступники, а когда наступит подходящий момент, все вернется на круги своя. Неужели вы этого не видите? Неужели вы мне не верите? И все они — дикари, варвары, на все способные. На все, что угодно.

У Пита Джонсона, к удовольствию Харри, глаза стали совсем круглыми:

— Слушай, Джордж, я уверен, что Соединенные Штаты поступают точно так же. Это такая житейская правда, стандартные международные отношения. Русские — не единственный народ, подглядывающий за ближними и соседями.

Заметно содрогнувшись, Лин воскликнул:

— Это — не просто шпионаж, это — много хуже! И, как бы оно там ни было, нечего, будь оно все проклято, оправдывать и узаконивать этого «Илью Погодина»! — И он изо всей силы ударил левым кулаком в раскрытую правую ладонь.

Брайан поморщился, увидав этот жест, и глянул на Харри.

Хотел бы Харри знать, не эта ли рука — и не с этим же неистовым рвением — поднялась на льду на Брайана.

Осторожно дотронувшись рукой до плеча Лина, Рита сказала:

— Джордж, успокойся. Что ты такое говоришь? Что значит «узаконить»? Прости, но в твоих словах не много смысла.

Каким-то змеиным, плавным движением Лин мгновенно обернулся к Рите, словно его напугало ее прикосновение, и сказал:

— А ты не поняла, почему эти русские собираются нас спасти? Ты что, думаешь, что их тревожит наша гибель или наше выживание? Это им безразлично. Мы их не колышем. Их действия не зависят от каких-то там гуманных принципов. Что их интересует, так это только пропагандистская ценность ситуации. Они собираются нас использовать. В самом лучшем случае мы для них — пешки, так, подручное средство. Они хотят раздуть пророссийские чувства в мировой печати.

— Это чистейшая и совершеннейшая правда, — сказал Харри.

Лин опять обернулся к нему, надеясь, что сумел-таки хоть кого-то обратить в свою веру.

— Конечно, это — правда.

— По крайней мере, часть ее.

— Нет, Харри. Не частичная. Это — полнейшая правда. Вся правда. И нечего нам позволять им такое!

— Мы — не в том положении, когда можно выбирать и отказываться, — сдержанно заметил Харри.

— Разве что мы решимся остаться здесь. И умереть, — сказал Роджер Брескин. Его глубокий, низкий голос, пусть и лишенный каких-то аффектированных чувств, придал простенькой констатации фактов качества зловещего пророчества.

Пит не выдержал.

— Ты этого хочешь, Джордж? Ты что, всех чувств уже лишился? Или разума? Что, останешься тут умирать?

Лин словно опьянел. Он потряс головой: нет, мол.

— Но ты разве не...

— Нет.

— Не понимаешь...

— Что? Чего я не понимаю?

— Что они такое, кто они такие, чего они хотят? — Китаец проговорил эти свои вопросы так жалостно, что Харри стало неудобно за него, хотя появилось и какое-то сочувствие к бедолаге. — Они... они...

Пит решил дожать.

— Ты хочешь, значит, остаться тут и погибнуть? Это — единственный вопрос со смыслом и значением. Тут собака зарыта. Так ты что, умереть захотел?

Лин засуетился, беспокойно переводя взгляд с одного лица на другое, пытаясь отыскать хоть в ком-то признаки сочувствия и поддержки, а потом опустил глаза долу.

— Нет. Конечно, нет. Никому умирать не хочется. Я только... только... Виноват. Простите меня. — Он повернулся и пошел в дальний конец пещеры и стал там беспокойно ходить взад-вперед точно так, как это делал он несколько ранее, тогда, когда понял, что как-то не так повел себя с Брайаном.

Склонившись к уху Риты, Харри прошептал:

— А почему ты не потолковала с ним?

— Ах да, конечно, — произнесла она и растянула губы в подчеркнуто неестественной улыбке. — Мы могли бы обсудить международный коммунистический заговор.

— Ха-ха.

— Он — такой очаровательный собеседник.