Под надписью виднелись семь каменных цветков. Гена навел стрелку на один. Нажал. Возникла картинка: корова, татуированная изображением Сталина, пасущаяся на лугу из каменных цветков. Над коровой парил лозунг: ВСЕ НА БОРЬБУ С БЕССОЗНАТЕЛЬНЫМ!
— Классно, а? — Гена толкнул его в бедро пухлым локтем, навел стрелку на один из цветков, нажал.
Появилась картинка: два Сталина угрожающе показывают друг на друга. Над ними парил лозунг: ЕСТЬ ЧЕЛОВЕК — ЕСТЬ ПРОБЛЕМА, НЕТ ЧЕЛОВЕКА — НЕТ ПРОБЛЕМЫ!
— Во пацаны гуляют! — усмехнулся Гена.
— Слушай, Ген. Ты про тайные секты знаешь чего-нибудь?
— Какие? «Аум синрикё»?
— Нет, ну… другие… типа ордена.
— Масоны, что ли?
— Как бы. В Сети можно нарыть чего-нибудь?
— Да все можно нарыть. А зачем тебе масоны?
— Мне те, которые у нас.
— Это Кела в курсе. Он про масонов только и трет.
— Кела… — потрогал грудь Лапин. — Он же на черножопых завернут. И на евреях.
— Ну. Он разных знает. А чего тебе?
— Да на меня наехали козлы какие-то. Братство, блядь. Проснувшиеся люди.
— Проснувшиеся?
— Ага.
— И чего они хотят? — Гена быстро двигал «мышью», смотрел на экран.
— Непонятно.
— Ну и пошли их… Во, гляди! Классно, а? Там продвинутые, на этом Сталине!
— Мне посоветоваться надо с кем-то. Кто знает, кто это такие.
— Ну, поди спроси его. Он все знает.
Лапин пошел в комнату Келы: деревянный стеллаж с книгами, большой музыкальный центр с большими колонками, маленький телевизор, портреты Альфреда Розенберга, Петра Столыпина, плакат РНЕ «За новый русский порядок!», три пары нунчаков, шнурованные ботинки на толстой подошве, штанга 60 к г, гантели 3 к г, гантели 12 кг, две бейсбольные биты, матрац, шкура бурого медведя на полу.
Кела сидел на матраце, пил пиво и слушал «Helloween».
Лапин сел рядом. Подождал. Пока кончится песня.
— Кел, у меня проблема.
— Чего?
— Какая-то секта… или это орден… наехали как-то сразу.
— Как?
— Ну, тянут, там, толкают, типа: мы — проснувшиеся люди. Братья. А все к ругом спят. Бабки сулят. Типа, масоны.
Кела выключил музыку. Положил пульт на пол.
— Запомни раз и навсегда: масонов самих по себе не бывает. Есть только жидо-масоны. Про «Б’най Брит» слышал?
— Чего это?
— Официальная жидо-масонская ложа в Москве.
— Кел, понимаешь, эти, которые… ну… ко мне пришли, они не евреи. Блондины, как и я. И даже глаза голубые. Да! Слушай… — вспомнил он, — я только щас понял! У них у всех голубые глаза!
— Это не важно. Все масонские ложи контролирует жидовская олигархия.
— Они говорили, типа, что все люди спят, как бы спячка такая, а надо проснуться, как бы родиться заново, а началось все вообще на улице, возле психодрома подошли и попросили у меня…
Кела перебил:
— Еще триста лет назад все масоны были или жидами, или с прожидью. Раньше, на хуй, жиды масонов использовали, как кукол, а теперь — политиков. А все политики — проститутки. Там, бля, пробы негде ставить. А уж наши… — Кела сцепил жилистые пальцы замком, хрустнул. — У них у всех на залупах татуировка: магендовид и 666.
Лапин нетерпеливо вздохнул:
— Кел, но я…
— Вот, послушай, на хуй… — Кела протянул мускулистую руку, снял с полки книгу. Открыл закладку:
— Франц Лист. Композитор великий. Пишет про жидов: «Настанет момент, когда все христианские нации, среди которых живут евреи, поставят вопрос, терпеть их дальше или депортировать. Этот вопрос по своему значению так же важен, как вопрос о том, хотим ли мы жизнь или смерть, здоровье или болезнь, социальный покой или постоянное волнение». Понял?
В дверь позвонили.
— Генка, открой! — крикнул Кела.
— Ну что за… — Гена злобно зашаркал. Открыл.
В комнату Келы вошел здоровенный парень: 23 года, бритая голова, широкие плечи, кожаная куртка и штаны, большие руки, на торце ладони татуировка «ЗА ВДВ!».
— О! Здорово, зёма, — встал с матраца Кела.
— Здоров, Кел.
Они размахнулись, сильно стукнулись правыми ладонями.
— У вас тут, говорят, железо ржавеет! — улыбнулся парень крепкими зубами.
— Ржавеет, на хуй. Вон, — кивнул Кела на штангу.
— Ага. — Парень подошел к ней, взялся, приподнял. — Понял…
— Только, Витек, пару недель — максимум.
— Нет проблем. — Парень взял штангу в правую руку. Посмотрел на Лапина. На пиво. — Чего, квасите?
— Да нет. — Кела рухнул на матрац. — Я тут с молодежью базарю.
— Хороший шнур, — кивнул парень и вышел со штангой.
— Про «Союз Сатаны и Антихриста» слышал? — спросил Кела Лапина.
— Это что?
— А про «Бне Мойше»?
— Нет.
Кела вздохнул:
— Ёпгеть, чем вы, на хуй, дышите, непонятно!
— Компутэром. — Гена заглянул в комнату.
— Компутэром, на хуй, — кивнул Кела. — А ты знаешь, кто и где придумал Интернет? И зачем придумал?
— Сто раз уже говорил, — почесал щеку Гена. — А чего… все в мире придумали евреи и китайцы.
— А ты «Имя мое Легион» читал? — Кела перевел взгляд на Лапина. В дверь позвонили.
— Открой, — кивнул Кела Гене.
Вошел тот же парень в кожаном. Со штангой в руке.
— Кел, слушай, я чего забыл: там в пятницу Вован к себе звал. Помахаться. Поедешь?
— Давай.
— Я зайду тогда.
— Давай. Во, Витек, «Имя мое Легион» не читали. И спортом ни хера не занимаются.
— Каждому — свое! — улыбнулся зубами парень. Протянул Гене штангу: — Подержи, молодой.
