Дарси изобразила замысловатый изящный жест, заставив воздух сгуститься и задрожать переливчатым маревом – прямо перед носом отпрянувшей от неожиданности Музы, по ехидному стечению обстоятельств оказавшейся ближе всех и, разумеется, первым делом справедливо заподозрившей какую-нибудь пакость. К тому же взмах руки в какой-то момент выглядит так, словно ведьмочка зачем-то решила щелкнуть фею по лбу, но, в последний момент передумав, ограничилась этим странным пассом перед скуластой физиономией. Платье из насыщенно-вишневого шелка, расшитое какими-то мелкими бело-розовыми лепесточками, зарябило и задрожало особенно сильно, словно материал превратился в собственное отражение в заволновавшейся водной поверхности, вместе с четкостью утрачивая структуру и очертания.
– Что за фокусы?! – возмутилась было черноволосая фея, но рябь уже успокоилась, правда, успев существенно изменить внешний вид наряда. По прежнему сшитый из красного и белого шелка с вкраплениями золотой каймы, теперь он больше напоминал стилизацию на мотив исторических костюмов королевства Эллин – длинная двухцветная хламида, перевитая золотистыми шнурами, кажется, только на них и удерживаясь – во всяком случае, швов Лерка не разглядела. Похожая золотая лента причудливо вплелась в густые черные волосы, а на ошарашенном личике феи появилась красная с золотом – в тон наряду – маска. Потрясенно оглядев свой наряд, Муза остановила взгляд на появившейся в руке, видимо, в качестве аксессуара то ли арфе, то ли лире, и недовольно скривилась, пробормотав, что ни того, ни другого инструмента ведьма, очевидно, кроме как на абстрактных картинках, в жизни не видела. Однако в тоне этого бурчания импе послышалось явное облегчение. Видимо, Дарси его тоже заметила, с довольной полуусмешкой осеняя тем же жестом уже всю компанию.
– Мираж подержится часов… м-м, до рассвета хватит. Феи вечно то ли скряжничают, то ли просто не в состоянии удерживать чары дольше, чем до полуночи – вероятно, моя помощь окажется не лишней.
– Дольше, чем до полуночи порядочные девушки на вечеринках и не задерживаются! – хмуро огрызнулась Стелла, нервно разглаживая преобразившееся платье из золотистой парчи – явно слишком длинное и закрытое на вкус легкомысленной принцессы, но уже перешагнувшее категорию «старомодное» (чего солярийка уж точно не потерпела бы), перейдя в «историческое». Солнечная фея явно не могла решить, нравится ей или нет, поэтому придирчиво вертела головой до тех пор, пока с золотистых локонов не шлепнулся остроконечный колпак с золотой же вуалью – в отличие от иллюзий и мороков, колдовские миражи не только выглядели, но и казались вполне материальными. Нельзя сказать, чтобы принцесса по общим итогам осталась в таком уж восторге, но и повода для скандала не обнаружила.
Хотя на Солярии тоже отмечали Зимний Солнцеворот – вернее, по их традициям, день рождения нового, юного солнца – праздничным там было утро, а вовсе не ночь на кануне, поэтому «чужая традиция», предписывающая бодрствовать почти круглые сутки, да еще в самую длинную ночь года, хорошего настроения Стелле не прибавляла.
Айша, как ни странно, вообще промолчала, хотя покосилась в сторону Дарси как-то… без особой радости. Платье, если это можно было так назвать, состояло сплошь из сеточки – местами ажурной, местами плотного плетения – жемчужин и разного размера ракушек, держащейся, как принято у людей говорить, исключительно на честном слове. Честному слову ведьмы фея с Андроса доверяла мало, а наряд грозил рассыпаться на мелкие составляющие от одного неосторожного движения, заставившегося лопнуть хоть одну жемчужную нитку. Смотрелась «русалочья чешуя», переливающаяся в голубоватом свете оттенками темно-синего, бирюзового и голубого, с вкраплениями серебристой белизны, потрясающе, но теперь Айше предстояло опасаться даже слишком резко вдохнуть!
