– Не шевелись, – тихо приказала принцесса Диаспро, вкладывая в непослушную от слабости ладонь Блум что-то тяжелое, норовящее выскользнуть из едва ощущающихся пальцев. – держи как следует!
Кажется, Блум собиралась что-то спросить. Возможно даже, довольно глупо звучащее «что случилось?», но попытка глотнуть воздуха отозвалась такой вспышкой боли, что все мысли на некоторое время разлетелись тлеющими искорками.
Диаспро отшатнулась, вытирая руки белоснежным платком, на котором становились заметными даже едва различимые на коже пятна от капелек крови. Над левым плечом «куколки» соткалось из воздуха красно-черное существо, напоминающее крупную пикси – впрочем, в глазах у огненной феи еще все чересчур плыло, чтобы различать детали.
– Я же сказала, не шевелись, идиотка! – раздраженно прошипела принцесса. – Если, конечно, жить еще хочешь…
========== Часть вторая. Импы. 4. Ривен ==========
Какая жалость – потерять, не зная что,
Какая глупость – упустить лукавый шанс
И жизнь, как тень, вдруг стала явно больше вас,
А в нарисованном окне всегда темно…
Джем «Вальс вчерашних снов»
Даркар знает, почему Ривену взбрело в голову придти именно в это кафе. Но в заведениях, где предпочитали собираться феи, особенно в праздничные дни, стоял невыносимый галдеж, толчея и суета, а юношу сейчас раздражало абсолютно все… Да и вообще, облюбованные ведьмами местечки и клубы всегда казались ему гораздо более уютными. Там почти всегда было тихо, все держались особняком или небольшими группами – и, главное, абсолютно никому не было никакого дела до кого-то, кроме самого себя. Звучит не особенно-то здорово, но Ривен в данный момент просто не выдержал бы ни одного «ой, а чего это у вас такое лицо – праздник же!» или «ой, у вас что-нибудь случилось, может, я чем-нибудь могу помочь?» – не нахамив в ответ. А за хамство в ответ на лучшие побуждения будет стыдно, всегда бывает стыдно, но сдержаннее быть этот стыд почему-то не помогает. Он что, виноват, что у него и в нормальном настроении физиономия кислой выглядит, а уж в паршивом?!. Но и феи не виноваты, что для их участливой натуры просто нет такого понятия, как чужое личное дело, которое никого не касается. Лучше просто не провоцировать. Что может быть лучше общества, в котором всем наплевать на тебя и, главное, тебе на всех искренне наплевать? Просто душа отдыхает!
Он даже не сразу сообразил, в какое именно кафе на автопилоте принесли ноги. Там почти ничего не изменилось: полутемное помещение освещал синеватый холодный огонь магических ламп, причудливым мерцанием играющий на декоративных склянках, порожденных больной фантазией какого-то полубезумного стеклодува, которыми по прежнему были сплошь заставлены полки вдоль темных стен. Непонятно, что это должно было отражать в интерьере – не то намек на алхимическую лабораторию, не то просто какую-то глубокомысленную абстракцию. Не смотря на вечернее время, зал кафе казался почти пустым… но тот самый столик был занят.
Наверное, ее любимое местечко, или что-то вроде того. Если под «любимым» подразумевать «привычное» – что, если задуматься, не так уж редко случается. То, что вопреки всякому здравому смыслу где-то в глубинах подсознания упорно идентифицируется как «свое», хотя причин к этому, кажется, и вовсе нет.
Девушка, одетая в фиолетовый свитер с завитушками светло-лилового узора и узкие черные брючки, с кошачьей вальяжностью сидела вполоборота к нему, перебросив за спинку стула естественный плащ из светло-каштановых волос с тусклой золотинкой. Рядом, не напротив за столиком, а придвинувшись почти вплотную, чтобы, как соседки за партой в младшей школе передавать друг другу конфетки, шептать что-то на ухо и глупо хихикать, примостился юноша, чья желто-оранжевая гамма, хоть и приглушалась холодным освещением, все равно находилась в вопиющей дисгармонии с окружающим пространством. У Ривена даже мелькнула мысль, что сам он куда более вписывается в интерьер помещения, чем этот павлин. На столике стоял полупустой кофейник, две малюсенькие, буквально на один глоток, чашечки, ваза с шоколадными конфетами и крошечная бутылка коньяка величиной где-то с палец, видимо, его полагалось добавлять по ложке в кофе.
Душа с философским вздохом поняла, что отдохнуть сегодня не выйдет. Почему-то люди, которых на дух не переносишь, по силе эмоционального напряжения оказываются не менее безразличны, нежели те, которыми дорожишь!
