5 мая 1911 года приговор Свердлову был утвержден. А в конце мая его отправили по этапу. В арестантском вагоне из Петербурга до Томска он добирался две недели, потом еще неделю ждал парохода, идущего вверх по Оби. Поздним вечером 18 июня Якова вместе с двумя другими ссыльными доставили из томской пересыльной тюрьмы на пристань. Группу ссыльных конвоировали двое полицейских, они должны были их доставить до села Колпашево на судне под незатейливым названием «Колпашевец». Ночью пароход отчалил, но Свердлова на нем не оказалось — расслабившиеся стражи порядка, решившие употребить за добрую дорогу, не дожидаясь, пока «Колпашевец» отчалит, прозевали самого главного своего подопечного. А ведь начальник их инструктировал — дескать, парень этот, Свердлов, дерзкий и прыткий, следите за ним в четыре глаза. Но о побеге выпивохи узнали только в Колпашеве — позже, чем их непосредственный начальник.
Несмотря на глубокую ночь, на пристани было многолюдно. По великой реке в низовьях только-только открылась навигация, купцы и государевы служащие спешили на север. В шумной суете, среди криков, беготни портовых амбалов, десятков провожающих затеряться такому опытному подпольщику, как Яков Свердлов, было несложно. Широким, но не слишком поспешным шагом, сдерживая дыхание, Яков выбирался прочь. Он внутренне ликовал. Нахальная импровизация, возможность, которую он вовремя разглядел, не побоявшись использовать, — такие чувства, наверное, испытывает сделавший снимок своей жизни фотограф или геолог, обнаруживший выход золотой жилы.
Предписание губернатора Томской губернии о высылке Я. М. Свердлова в Нарымский край. 11 июня 1911 года. Подлинник
[РГАСПИ. Ф. 86. Оп. 1. Д. 95. Л. 2–2 об]
Отойдя на приличное расстояние, он прислонился к забору и наконец расхохотался — свободно, до коликов. Несколько минут, перебивая лай всполошившихся собак, среди заборов и темных складских зданий метался заливистый смех.
Яков шел по заранее продуманному маршруту. Он не очень хорошо знал Томск, и в столь позднее время дорогу спросить было не у кого, но первую точку он все же нашел. В ящик для прошений, заявлений и прочей корреспонденции полицейского управления Свердлов опустил тонкий конверт и весело ухмыльнулся, предвкушая реакцию адресата на письмо. Наутро его должен был получить томский полицмейстер М. П. Шеремет и прочесть, что ссыльный Свердлов «сошел за покупками, где задержался, и по возвращении парохода не застал, а посему отбывает в Нарым, чтобы явиться к властям». Эта уловка, если бы объяснение удовлетворило полицейское начальство, позволила бы беглецу выиграть достаточно времени, чтобы беспрепятственно сесть на поезд в Мариинске или Новониколаевске.
После этого Свердлов отправился на знакомую ему еще по прошлому побегу явочную квартиру. Как и годом раньше, будучи агентом ЦК, он имел основания рассчитывать на финансовую поддержку и срочное изготовление фальшивого паспорта. Однако утро оказалось не таким уж добрым, как рассчитывал Яков. Его, невыспавшегося, растолкал мальчишка-порученец и велел срочно идти за ним в Томский комитет. Свердлов решил было, что его хотят как можно скорее выпроводить из Томска, дабы выскользнуть из полицейской ловушки. Жандармы наверняка распорядятся проводить облавы и обыски по известным им адресам в поисках беглого революционера. Однако в комитете его ожидали не тревожащиеся за судьбу товарища подпольщики, а разгневанные обвинители, жаждущие расправы с чересчур самостоятельным выскочкой.
Свердлов не учел один решающе важный фактор: в томской организации ссыльных социал-демократов верховодили меньшевики (134). Они испугались возможного закручивания гаек полицейским начальством. Яков якобы нарушил негласное правило — не бежать на этапе. Кем и когда оно было установлено — пояснений никто дать не смог. Возможно, просто никому доселе не подворачивалась такая возможность, какая выпала Свердлову. Но местные эсдеки страшно злились, обвиняя Якова в эгоизме и предательстве интересов большинства. Они поведали, что утром протрезвевшие конвоиры застали, как один из ссыльных, отбывший на том пароходе, пытался спрятать вещи Якова. Перепугавшиеся ответственности за побег особо важного ссыльного горе-охранники немедленно арестовали бедолагу и вывалили на него ворох нелепых обвинений. Это происшествие очень смутило Свердлова — получалось, что по его вине действительно страдали ни в чем не повинные люди.
В общем, Яков, скрепя сердце — а мыслями он был уже в Петербурге со своей ненаглядной Кадей и Андрюшей, которого не видел еще ни разу, — пошел сдаваться в полицейское управление. Письмо исправник уже прочел, и в версию опоздавшего к отплытию из-за покупок он, конечно же, не поверил. Свердлова на неделю посадили в карцер, а потом отправили к месту назначения под более бдительным конвоем. 26 июня 1911 года Свердлов прибыл в село Колпашево.
