профиль. Хотя Граден намного симпатичнее, не красавец, но хоть отвращения не вызывает.
Его супруга намного младше него, на вид лет тридцать, не больше. Жгучая брюнетка, тонкая и гибкая, как танцовщица. Ведет себя с куда большим достоинством, чем княгиня, раскована, уверена в себе. Край невесомого покрывала, крепящегося к воткнутому в волосы гребню с искорками топазов, лежит на плече у мужа. А у княгини - нет. Казалось бы, мелочь? Отнюдь! По такой мелочи можно определить, каковы отношения в семье.
Мысленно призвав в заступницы Эйфейю, Зара попросила провести церемониал приема гостей, сославшись на то, что она много о нем слышала, а теперь хотела бы увидеть воочию. Остальным приглашенным ее просьба, разумеется, не пришлась по вкусу - не хотелось вставать, - но Юсфен с радостью решил продемонстрировать шегерское гостеприимство во всей красе.
Были и поклоны, и хвалебные речи от лица каждого придворного, и церемониальное целование руки высокой гостьи. Потом все выстроились напротив клиний князя и дочери анторийского Советника (по церемониалу только они остались сидеть, даже княгиня присоединилась к общей толпе славословцев) и испросили высочайшего соизволения сесть. Соизволение было с радостью дано.
Слуги торжественно вынесли тазы с розовой водой, поднеся их для омовения перстов высочайших особ. Затем в этой же воде по очереди вымыли руки все остальные, в соответствии со своим социальным положением. За тазами последовали полотенца, и церемония повторилась.
А вот и драконий зуб, оправленный в золото. Его принес на серебряном подносе Ургус и остановился у края стола, по очереди касаясь каждого приносимого яства. Зуб ни разу не почернел - значит, яда в еде не было. Ни оказалось его и в вине.
Зара недоуменно переглянулась со своими спутниками: их
просто хотели запугать, выпроводить из Шегера, настроить против Юсфена? Но зачем? Договор ведь подписан, князь отныне не представляет для них никакого интереса. А развязывать войну из-за чьих-то сомнительных домыслов, не подкрепленных фактами, Рэнальд Рандрин не станет, не поддастся на такую простенькую провокацию.
- Ваше высочество, дорогие гости, сограждане, предлагаю выпить за наши государства, отныне связанные нерушимым договором дружбы, - провозгласил тост князь.
Виночерпий до краев наполнил его бокал, Юсфен встал, поднес его к губам, сделал несколько глотков и неожиданно побледнел. Кубок выпал из его рук, пальцы судорожно вцепились в край стола, грозя вместе со скатертью стащить на пол все блюда и столовые приборы. На лбу правителя выступила испарина, хриплое учащенное дыхание вырывалось из его груди, будто у подстреленной птицы.
- Лекаря! - тоненьким голоском завизжала княгиня, в ужасе отшатнувшись от супруга, стремительно завалившегося ей на колени. Не получилось: агонизирующий Юсфен намертво прижал ее к клинии, отчаянно цепляясь за края пояса жены, сминая ее одежду.
Подданные вскочили со своих мест, сбившись в стайки. Стражники перегородили все выходы из помещения, выпустив только Ургуса, видимо, как не вызывавшего подозрений. С другой стороны, кто-то ведь должен был позвать врача. Хотя, судя по всему, тот ничем князю не поможет.
Супруга Градена, как и сам Верховный министр, не поддавшаяся всеобщей панике, скользнула к бокалу Юсфена, скривив рот, внимательно его осмотрела, поболтала остатки жидкости и брезгливо поставила на стол:
- Яд. Скорее всего, куальбэ: на дне остались мелкие розовые крупинки. На Вашем месте, Граден, я бы отдала это, - она указала на кубок, - на исследование придворному лекарю.
- Я так и поступлю, дражайшая супруга. Но можем ли мы
быть уверены, что Его сиятельство отравили?
- Безусловно. Князь был здоров.
- Но пищу и вино проверяли драконьим зубом... - Верховный министр подошел к шумно дышащему Юсфену, дотронулся до его лба и покачал головой. - Не жилец. Примите мои соболезнования, княгиня.
- Но он же еще жив! - запротестовала старшая супруга умирающего владыки, испуганно глядя на Градена. Слишком испугано. Тут был не столько страх овдоветь, сколько страх потерять свое положение. И это как-то было связано с Верховным министром.
- Сожалею, но Его сиятельству отпущено не больше пятой доли часа.
Княгиня разрыдалась, уткнувшись в волосы своего благоверного.
Зара, испуганная не меньше других, шепотом обсуждавшая сложившееся положение с Меллоном и Караном, вдруг почувствовала на себе тяжелый взгляд брюнетки. Она будто в чем-то ее обвиняла.
- Супруг мой, - голос шегерки был полон елея, - а не показалось ли Вам подозрительным, что наши высокие гости настояли на проведении полной официальной церемонии и демонстративно попросили проверить яства на наличие яда?
- Вы читаете мои мысли, София. Не потому ли, что они хотели убедить нас, что отравить хотели именно их?
В столовой воцарилось молчание, все взгляды разом обратились на анторийцев. В них было безмолвное обвинение.
Появился лекарь, начал проводить какие-то манипуляции с затихшим Юсфеном, но никто не обращал на него внимания.
Зара с вызовом посмотрела на Верховного министра:
