Кайя различила голоса Оорда, Кудряша и Ирты.
— Как сквозь землю провалилась! — восклицал Кудряш.
Они прошли совсем близко, так, что между мохнатыми стеблями мелькнули расшитые красным узором сапоги Оорда, и остановились невдалеке.
— Ты что-то чувствуешь? — спросил Ирта.
— Нет! Этот проклятый лес не даёт! — ответил Оорд. — Как будто всё в тумане.
— Она хоть здесь? Может, уже к ручью убежала? Эй, Кудряш, там у них наверху что?
— А ничего! Растворилась!
— Она может и здесь, не знаю. Но куда ей тут убежать-то? А нам надо уходить, я уже слышу песню леса, — ответил Оорд.
Собаки скулили всё громче и лаяли. Кто-то скомандовал им, и они бросились прочь, и вскоре лай удалился.
— …выкосить этот овраг! Дуарх вас раздери! Переверните тут каждый пень! — кричал Эйгер.
Она слышала, как хлестал ярг по подлеску, по кустам боярышника и жимолости, тонким осинкам и траве, и лес вздыхал, чувствуя боль, потому что ярг — смертоносный айяаррский кнут, жалящий, как оса и острый, как бритва — не оставлял за собой ничего живого.
— Эфе? Уходить надо, я слышу песню леса! — воскликнул Оорд.
И Эйгер разразился такими ругательствами на айяарр, каких Кайе прежде слышать не доводилось.
— Если этот лес не убьёт девчонку, я сам убью её, когда найду! Или посажу на цепь! — в голосе Эйгера слышалась злость и досада, и Кайя лишь сильнее вжалась во влажный мох.
Нет! Нет! Нет! Ни за что она не даст себя поймать!
Потому что он сделает то, о чём сказал — она была в этом уверена.
— …везде караулы! Чтобы мышь не проскочила!
— …кто же думал. Такой тихоней казалась…
— …ага! Поймать веду в лесу так же просто, как блоху на собаке…
— …уходим…
Голоса удалялись, и постепенно всё стихло. Но Кайя знала — лежать нужно ещё долго. Айяарры хитры, кто-то мог остаться и молча ждать, когда она выйдет или пошевелится и выдаст себя. И уж лучше она пролежит тут до ночи, чем снова попадёт в лапы Дитамара или его брата.
Болела ушибленная нога и ссадины на руках. На затылке появилась большая шишка от падения на камни. Листва под ней, напитанная недавним дождём была сырой, платье и плащ вскоре промокли, и стало холодно. Она подтянула под себя ноги. Развернуть бы одеяло, но нельзя шевелиться. Жаль, что она потеряла узелок с едой, потом, конечно, можно его поискать, но, наверное, будет уже темно. Хотя ей всё равно придётся возвращаться к тому месту, где она вбежала в лес, ведь единственный путь, которым она может добраться до перевала, это идти по лесу вдоль дороги. Чтобы были ориентиры. Может быть, ей попадётся какая-нибудь деревня, и она сможет украсть лошадь.
Она никогда ничего не воровала, тем более лошадей, но она попытается выманить животное. Сейчас ей было всё равно, и она готова была даже украсть, главное — добраться до перевала. Цель так близка, ведь она сделала самое сложное — сбежала. Если её поймают, если даже её не убьют, то посадят под такой замок, что убежать оттуда она не сможет ни за что. А до весны она точно не доживёт.
Страх, сжавший всё внутри в ледяной клубок, постепенно отступал, не было слышно ни лаарцев, ни их собак, вверху возились белки, роняя на землю кусочки коры, и под их успокаивающее шуршание Кайя незаметно заснула, потому что в эту ночь она почти не спала в ожидании побега.
Ей снился сон.
Зелёная вода, и она в лодке, а вокруг волны, похожие на мох, бархатные на ощупь. Лодка покачивается и увозит её в туман. И слышится песня на незнакомом языке, но слова не нужны, песня невыразимо красивая и такая же невыразимо грустная, она проникает в тело, и тело немеет, совсем перестаёт чувствовать, сердце начинает биться медленнее, а лодка постепенно тонет, наполняясь изумрудной водой. Песня сдавливает грудь, понемногу вытесняя воздух из лёгких, и хочется вдохнуть, но с каждым выдохом сделать это всё труднее. Туман все ближе. Серые травы колышутся в тумане, извиваются, словно змеи, и щупальцами тянутся к ней. И, наконец, Кайя понимает, что нужно остановиться, вернуться, но сил нет. Хочется просто закрыть глаза и погрузиться в зелёную воду.
— Соберись, девочка моя! Сбрось морок! Возвращайся!
Это голос матери, он бьётся где-то в голове, не давая ей утонуть, Кайя видит её образ совсем отчётливо: светлое платье, зелёные глаза, совсем как у неё, волосы каштановые, но чуть рыжее и лежат крупными кольцами. И да, она и правда на неё очень похожа. Она ей улыбается, и улыбка эта помогает сделать вдох, хриплый, порывистый и глубокий…
…Кайя открыла глаза.
На лице лежал толстый слой листьев, и она пошевелилась с трудом, не чувствуя ни рук, ни ног. Онемевшей ладонью дотронулась до лба, сбрасывая опад.
В лесу ночь. Темно так, что не видно собственных пальцев. И тихо. Сколько она проспала? И как она могла проспать так долго?
Совсем закоченела, хотя лес укрыл её всю толстым слоем листвы. Болела голова и слабость была такая, что Кайя едва смогла подняться. Села, прислонившись спиной к шершавой коре кедра. Хотела встать, но как только поднялась — тут же опустилась без сил.
Что с ней такое?
Нужно идти, дойти до опушки и посмотреть.
