Следующие две недели на «Ледяном сердце» были по-настоящему изнурительными. Следопыты работали сменами: когда половина команды трудилась, другая половина отдыхала – всё для того, чтобы экипаж мог восстанавливать силы и при этом постоянно оставаться на шаг впереди левиафанов. Это означало, что вся работа ложилась всего на шестерых членов экипажа одновременно, но от работы не отлынивал никто. В конце концов, от этого зависели их жизни и жизни товарищей, и остановка даже на мгновение могла закончиться смертью.
Эш очень хотел проявить себя перед командой и полностью отдался своим обязанностям. Однако он должен был признать, что ожидал от путешествия со следопытами немного больше… приключений, погружения в дикую неизвестность и поисков своей судьбы, и немного меньше грязи, сажи и мыльной воды. Эш врезался в Тобу, который драил палубы с низким, сердитым горловым ворчанием.
Было очевидно, что йети не в восторге от своей работы. Он держал швабру как копьё и бил ею палубу. Так Тобу успел сломать уже три швабры. Капитан Бом заставила его делать новые по ночам, когда он расправлялся с основными обязанностями.
То, что Эш был Ткачом Песен, вслух не обсуждалось – возможно, команда решила между собой, что преимущества присутствия Ткача Песен на борту перевешивают риски. Однако Кайлен, похоже, это мнение не разделяла. Она неприязненно косилась на Эша и сплёвывала на палубу всякий раз, когда тот ловил её взгляд (что заставляло сердце Эша замирать не только из-за явной неприязни Кайлен, но и из-за того, что он совсем недавно закончил драить полы). По крайней мере, уборка оставляла голову свободной, и Эш начал придумывать слова для новой песни. Всё-таки, он был способен петь не только для левиафанов.
Эш понимал, что работы над песней предстоит ещё много, и решил пока не делиться ею со всеми. Может быть, потом, когда он узнает команду получше?
Когда Эш не драил палубу, то частенько помогал Твингу, повару «Ледяного сердца», нарезать коренья, овощи и сушёное мясо в котёл на маленькой кухне под палубой. Твинг любил рассказывать истории, которые всё путались и путались и не имели ни капли смысла.
– Однажды мне пришлось готовить на команду из сорока человек, когда у меня было всего три узловатых корня и полусгнившая редиска, – рассказывал Эшу Твинг, когда заканчивал пичкать его названиями всех имеющихся на кухне принадлежностей.
– И что же ты сделал? – спросил Эш, терзая ножом особенно твёрдый кусок сушёного… чего-то.
– О, я просто их сварил. Этого оказалось маловато, на вкус всё было ужасно, но других ингредиентов я всё равно достать не мог.
Эш должен был признать – он ожидал какого-то сюжетного поворота.
Когда Эш не слушал рассказы Твинга, ему случалось помогать Кайлен и другим следопытам, Кобу и Арле, поддерживать порядок в снастях. Как только Эш начинал хотя бы насвистывать, Кайлен бросала на него взгляды, намекающие, что она готовится сбросить его за борт.
– У нас и так достаточно проблем. Не хватало ещё, чтобы вдобавок ко всему Ткачи Песен здесь сходили с ума из-за левиафанов, – рычала она. Эш старался пропускать замечания Кайлен мимо ушей, но это было трудно. Он надеялся, что больше не услышит подобных слов. К счастью, Эш мог отвлечься от мыслей о Кайлен, помогая Луне с расчётами, пока та прокладывала курс «Ледяного сердца», или пытаясь вместе с Йорри и Йаллой соскребать ржавчину с двигателя на солнечных камнях.
А потом возобновились его занятия с Тобу. Стрельба из лука по пустым бочкам с нарисованными улками в качестве мишеней, к большому неудовольствию Бом. Лазанье вверх и вниз по мачтам и снастям под одобрительные возгласы Тейи, дозорной, наблюдавшей из вороньего гнезда. И ещё больше попыток прислушаться к голосу ветра и к тому, о чём говорят снег и земля. Но, похоже, им до сих пор нечем было поделиться с Эшем. Луна, однако, была счастлива поделиться тем, насколько смешными казались девочке его старания.
По правде говоря, команду больше беспокоил Тобу, чем Эш, и члены экипажа старались держаться от него подальше, когда йети бродил по палубе. Это вполне устраивало Тобу, который был счастлив точить копьё в одиночестве или вырезать свои деревянные шарики (когда ему не нужно было делать новые швабры), сидя высоко на мачтах в редкие моменты свободного времени.
