— Прощайте, — тихо сказала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Девушка отвернулась и поставила ногу на первую ступеньку лестницы, но мужчина заставил ее остановиться.
— Я помню вашего отца. Сейчас, внимательно присмотревшись, я увидел, как вы на него похожи. У вас тот же разрез глаз и та же искренняя обезоруживающая улыбка — добрая, как и у него. Мне было тринадцать, когда я впервые увидел его здесь. Он был конюхом, не так ли?
— Так, — выдохнула Вася, не оборачиваясь, чтобы он не увидел ее слез.
— Мой отец тогда купил мне жеребца и привез, чтобы показать его. Ваш папа присматривал за ним.
— Неужели? — девушка сделала шаг назад и, смахнув слезинку, все же решила повернуться.
— Да, — Кирилл как-то мечтательно улыбнулся, словно вспоминал что-то хорошее. — Я очень полюбил того жеребца, и ваш отец тоже. Он хорошо присматривал за ним.
— Как его звали?
— Меркурий.
— Я помню его, — встрепенулась девушка, действительно вспомнив того жеребца.
Отец часто брал ее с собой на работу после того, как мать ушла из дома, и разрешал ей наблюдать за лошадьми, кормить их, гладить. Меркурия он любил по-особенному — всегда тщательно убирал его стойло, приносил свежее сено, воду, чистил до блеска.
В памяти всплыл и его владелец — шустрый белобрысый подросток, который только-только учился верховой езде.
— На последних соревнованиях он получил травму и я забрал его к нам на дачу — там отчим устроил небольшую конюшню и загон. И как раз сейчас я ищу тренера для него. Удивительное совпадение, не правда ли?
— Тренера для Меркурия? — Вася переспросила. — Я не знала, что он был травмирован. Подумала, что его просто забрали в домашнюю конюшню из-за возраста. Мне очень жаль.
— Он действительно уже старичок, но до последнего участвовал в скачках. У него был разрыв сухожилий, потом долгий период пролиферации. Теперь нужно постепенно возвращать его к жизни. Мой тренер уволился, и я давно ищу человека, которому мог бы доверить Меркурия. Думаю, вы как раз такой человек. К тому же, ваш отец очень его любил — уверен, он бы одобрил мое предложение вам.
— Возможно, — кивнула Вася, с трудом удерживая улыбку. — Вот только…., — девушка закусила губу и замолчала, всматриваясь Кириллу прямо в глаза.
— Только что? — Он убрал от носа грелку со льдом и замер в ожидании решения.
— Дайте слово, что ваше предложение исходит действительно от вас.
— Не понял? — Мужчина удивленно приподнял бровь.
— Я имею в виду, что вас об этом не просили, — сказала Вася и густо покраснела, чувствуя, что сморозила глупость.
Кирилл расплылся в улыбке, заставив ее смутиться еще сильнее. Он прекрасно понял, что она имела в виду.
— Если вы о том, не просил ли меня об этом Тимур, то мой ответ — нет. Более того, если вы не разрешите, я не расскажу ему о том, что вы начали работать у меня.
Девушка выдохнула с облегчением. Именно об этом она и собиралась попросить своего нового работодателя. Ей стало спокойно и легко на душе от того, что они так хорошо понимают друг друга. Она с надеждой подумала о том, что они поладят и в других вопросах.
— Хорошо, — наконец, выговорила она.
— По рукам? — мужчина протянул ей раскрытую ладонь.
— По рукам, — пожала ее девушка.
Глава 11
Жаркое июльское солнце скользило по оголенным плечам золотыми лучами. Вася пониже опустила козырек бейсболки, чтобы спрятать от яркого света бледный нос. Меркурий шел по загону плавно, уверенно, и даже почти не спотыкался и не приседал на больную ногу. Девушка шла рядом, поглаживая его массивную лоснящуюся спину, задумавшись о чем-то свое.
Дача Кирилла Голованова находилась за городом, в хвойном лесу. С другого конца имения находилось небольшое озеро, в котором отчим ее нового работодателя — Михаил Степанович — разводил мальков. Сам он бывал здесь редко, когда нужно было провести «переговоры» с партнерами по бизнесу. Благо, для этих целей в имении, скромно именуемом Кириллом «дачей», было все необходимое: большой хозяйский дом из бруса в три этажа, гостевой одноэтажный домик для прислуги, бассейн в два с половиной метра глубиной, беседка для барбекю, баня, конюшня и даже голубятня, за которой присматривал дядя Гриша — или Григорий Петрович, житель ближайшего к фазенде поселка, который был у Головановых и за птичника, и за банщика, и за конюха. Из прислуги в гостевом домике проживали экономка тетя Люба с дочкой Татьяной — смазливой барышней девятнадцати лет, которая училась в городе в финансовом колледже, а в свободное время помогала по хозяйству.
Добираться до фазенды было непросто — электричка ходила только до поселка, а от него еще километров пять нужно было топать по лесной дороге. Поэтому на службе у Головановых был еще шофер — Дмитрий, молодой парень, который жил в том же поселке, что и дядя Гриша и возил его с утра на работу, а вечером — обратно. Теперь его пассажиром стала и Вася, которую Димка каждое утро забирал со станции.
