— А надо мной кто сжалился? Кто пожалел меня тогда? Ты не знаешь? Если бы не охранник того бизнес-центра, который поднялся на этаж, чтобы напомнить о закрытии, то они бы довершили свое грязное дело! Но досталось не только мне! Его ударили стулом по голове! Стулом! Он теперь инвалид на всю жизнь!
— Хватит! — закричала Градская, сжимая руками уши.
— Ты живешь с той скотиной, которая своей грязной лапой закрывала мне рот! Ты живешь с ним много лет, делишь с ним постель! Браво тебе!
— Хватит!
Из груди женщины вырвался крик, больше похожий на вопль раненого зверя. Она смотрела на Васю невидящими глазами и постоянно качала головой, словно у нее случился нервный тик.
Макияж ее был беспощадно испорчен слезами. По щекам тянулись две длинные черные полоски от туши, под глазами все расплылось, превратилось в одно темное пятно, что ужасно состарило ее. Вася увидела, как сильно постарела мать — женщина, для которой красота всегда была на первом месте.
— Ты врешь! — губы ее дрожали, подбородок трясся, как у древней старухи. — Я не верю ни единому твоему слову. Это твоя месть? Да? Так ты решила отомстить матери? Хочешь разрушить мое счастье, мой покой? Зачем ты появилась передо мной? Зачем ты вообще появилась?
Градская опять перешла на крик, но Васе было уже все равно. Она услышала самое главное. Эта женщина приехала сюда не просить прощения и не каяться. Ее не волновали ни ее судьба, ни ее беды. Ее беспокоило только собственное благополучие, собственное счастье.
— Ты испугалась за свой покой, когда увидела меня, да? — ухмыльнулась девушка.
Слезы на ее лице высохли, как по мановению волшебной палочки. Она больше не хотела выглядеть перед ней слабым ребенком.
— Ты за этим сюда приехала посреди ночи? Не смогла уснуть, не узнав, есть ли у меня план мести? Не смогла сомкнуть глаз под боком этой скотины, не убедившись, что я тебя не потревожу?
Вася пронзила ее презрительный взглядом, уголки ее губ опустились в усмешке. Ей была противна эта женщина, которая смотрела на нее, как затравленный зверек смотрит на охотничьего пса, который вот-вот разорвет его.
— Вынуждена тебя разочаровать, — продолжила девушка. — Но, — она развела руками, — ты сама напросилась. Видит бог, я ничего не хотела. Я не хотела тебя видеть, не хотела тебя слышать, не хотела сталкиваться с тобой в этой жизни. Но ты сама решила свою судьбу. Ты не поверила словам родной дочери. Хорошо. Я докажу тебе. Я вынуждена доказать! Потому что ты обвинила меня во лжи.
Васин голос стал твердым, как сталь. Она договорила и, уже успокоившись, уверенной походкой прошла к двери и открыла ее:
— А теперь пошла вон, — прошипела девушка.
Градская взяла с журнального столика сумочку и вышла в коридор, не поднимая на Васю глаз, затем, вдруг, остановилась и обернулась.
— Что ты сделаешь? Что ты хочешь сделать? — спросила она испуганным голосом. — Ты расскажешь ему, что у меня есть дочь?
Вася улыбнулась. Другого вопроса от нее она и не ожидала.
– Узнаешь.
Она закрыла кабинетную дверь и прошла мимо матери к лестнице, поднялась на второй этаж и без стука вошла к Тимуру. Он не спал, расположившись на диване перед телевизором. Увидев Васю, он тут же встал. Спросить напрямую, как прошел разговор, он не решался, но взгляд его говорил красноречивее слов.
Вася покачала головой, давая понять ему, что ничего хорошего из этой встречи не вышло. Королев тут же поник и нахмурился. Он уже было хотел что-то сказать, но Вася опередила его:
— Я напишу заявление на Градского. Сообщи Кириллу.
Глава 37
На кухне у тети Любы, как обычно, пахло свежим чаем и едой. Уже смеркалось. С улицы доносилась трескотня сверчков, а в приоткрытое окно залетал прохладный ветерок. Осень потихоньку вступала в свои права.
Вася поднесла к лицу чашку с напитком и с упоением вдохнула его аромат: пахло чабрецом, мелиссой, медом и чем-то еще, чего она никак не могла разобрать.
— Не пойму, что это за терпкий, сладковатый запах? — спросила она у кухарки, когда та оставила плиту и села рядом.
— Не узнаешь? — улыбнулась тетя Люба. — Зверобой, — она взглядом указала на засушенную охапку желтоватых цветов, что висела в тряпичном кармане над входом в кухню.
— Точно, — обрадовалась девушка, узнав, наконец, аромат. — Очень вкусно, спасибо!
— Не за что, — добродушно отозвалась женщина. — И? Как все идет? Расскажешь? Ты у нас теперь редкая гостья.
Улыбка тут же пропала с лица девушки. Она отставила чашку в сторону и серьезно посмотрела на экономку.
— Вы же знаете, я очень хочу бывать чаще, скучаю по Меркурию, да и по вам всем, но суд отнимает очень много времени и сил.
— Знаю, знаю, деточка, — посетовала женщина, — как не знать. Слава богу, наш-то Степаныч, — уж какой противный, но все равно совесть есть, — взял, да и разорвал с Градским партнерство. Слава богу! По крайней мере, ты больше можешь не опасаться, что наткнешься на этих людишек здесь. А то, как перестала ты к нам ездить, опустело как-то имение.
