В Священном городе Эдене, где правит бог музыки Мотховен, каждые три года на самой заветной сцене для музыкантов проходит «Конкурс де Моцерто». За звание самого талантливого музыканта соперничают лучшие из лучших, но уже более девяти лет никто не может превзойти Антонио Баэля – молодого гениального скрипача. Его игрой восхищается весь город, а больше всех молодой пианист Коя де Морфе, мечтающий добиться его признания. Любовь публики не вызывает у Антонио никаких эмоций, у него есть лишь одна цель, известная только ему, и он изо всех сил старается ее достичь.Однажды в руки Баэля попадает легендарная скрипка Аврора, которая считалась утерянной в течение тридцати лет, и, по легенде, каждый, кто сыграет на ней, погибнет. Настолько ли Баэль гениален, чтобы сыграть на белой скрипке и выжить? И как с ним связана череда загадочных убийств, которые происходят в городе, обреченном на гибель оракулом?Все ответы ведут к таинственному Ледяному лесу…
얼음나무 숲
EOREUMNAMU SUP
하지은
HA JIEUN
Russian translation edition is published by arrangement with Ha Jieun c/o Minumin Publishing Co., Ltd..
Издание осуществлено при финансовой поддержке Корейского института литературного перевода
Copyright © Ha Jieun 2020
All rights reserved.
Originally published in Korea by Minumin Publishing Co., Ltd., Seoul in 2020.
© Е.А. Понкратова, Е.А.Похолкова, перевод на русский язык, 2022
© Ферез Е., иллюстрация на обложке, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2023
Над городом величественно возвышается Канон-холл, а вдалеке, за его могучей спиной, притаился Ледяной лес.
В партере концертного зала пятьсот мест отводится для почетных гостей. В бенуаре тянутся ряды деревянных кресел, по восемьсот с каждой стороны, а на пяти балконных ярусах размещается еще пятьсот кресел.
От великолепия сцены Канон-холла у музыкантов во время репетиций перехватывает дыхание, а в дни показательных выступлений, когда зал полон, у молодых артистов в жилах стынет кровь.
На сцене Канон-холла даже маэстро испытывают трепет, будто выступают в первый раз. Здесь каждый артист словно проходит отбор под прицелом холодных взглядов аристократов города музыки.
Лишь один исполнитель не считает ценителем никого из достопочтенных зрителей и неизменно смотрит на них свысока с этой выпивающей силы сцены. Антонио Баэль. Тот, кто навсегда останется обладателем титула де Моцерто.
В тысяча шестьсот двадцать восьмом году, когда все заговорили о конце света, предсказанном оракулом Кисэ, в Эдене, священном городе, где правит бог музыки Мотховен, на родине всех музыкантов, произошли загадочные убийства. И все были связаны с именем Антонио Баэля.
В последний день тысяча шестьсот двадцать восьмого года музыканты-пасграно безмолвствовали. Предсказание о конце света стало для них полной неожиданностью. Преданные поклонники Кисэ, пасграно безоговорочно поверили словам оракула и решили до последнего вздоха принадлежать музыке. Однако прошел день, вступил в свои права вечер, а они так и не собрались, чтобы сыграть напоследок.
Можно ли прощаться с родными и близкими в тишине? Думаю, пасграно, уверовавшие в скорый конец, так и сделали.
Музыканты-мартино, напротив, провели несколько общих собраний, на которых вовсю поиздевались над легковерными пасграно. Они пили, смеялись и обсуждали интриги Кисэ. Иногда издалека доносились звуки музыки, прерываемые грубыми возгласами мартино: «Долой скучную классику, сыграй что-нибудь поживее!»
Я сделал вид, что не слышу, как они зовут меня пьяными голосами, и продолжил свой путь в салон госпожи Капир. Сегодня даже в ее доме, где раньше дни напролет играла музыка, было тихо.
Хозяйка встретила меня, провела в гостиную и усадила на стул, не сказав ни слова. Я тоже молчал. Вокруг стояла гробовая тишина, которую никто из нас не смел нарушить. Так же молча мы встали. Прощаясь со мной в дверях, госпожа Капир с трудом сдерживала слезы, закрыв лицо руками. Мне было тяжело видеть ее в таком состоянии, и я тут же вышел. На улице мне то и дело попадались пьяные мартино и мрачные, похожие на тени, молчаливые пасграно. Забавно: столько артистов – и ни единой мелодии. Последний день тысяча шестьсот двадцать восьмого года выдался поистине загадочным.
Лишь один музыкант давал в тот вечер концерт.
Простую, без изысков, афишу повесили всего три дня назад, но, по слухам, все билеты уже были распроданы. Я потянул бумагу за край и стал отрывать ее по частям. Вот порвалось имя, затем исчезло и название концертного зала – на стене осталось лишь слово «последний». На это ты, Коя, повлиять уже никак не сможешь.
Я закрыл лицо ладонями и стал давить на веки, пока перед глазами не заплясали разноцветные мушки. Наверняка теперь не только пальцы, но и лицо перепачкано дешевой типографской краской. В таком виде я и отправился в Канон-холл.
Ренар Канон, владелец концертного зала, встретил меня на входе и, как обычно, предложил сопроводить в артистическую. В ответ я лишь покачал головой. Он посмотрел на меня с удивлением, но, к счастью, ничего не спросил. Я прошел в бенуар, занял свободное кресло и устремил взгляд на сцену.
В воздухе витало предвкушение, атмосфера накалялась. И вот перед публикой появился тот, кого все ждали. Однако выглядел Баэль довольно необычно: он был не во фраке, а в простом дорожном плаще. Зрители перешептывались, но, как только музыкант поднял руку, сжимающую Аврору, в зале стало тихо.
– Все дело именно в ней, – с горечью пробормотал я.
