Сталь опалила холодом и её горло тоже, когда она с яростью вклинила кинжал между их шеями, чудом не поранив кого-то из них. На этот раз Конор лучше собой владел. Остановился, поглядел на неё и усмехнулся. Не отказал себе медленно провести языком по её нижней губе, из-за чего Лете пришлось сильнее прижать к его глотке лезвие, что отнюдь не сдержало его негромкий грудной смех. Но она заметила. Как и тогда, в Аш-Красте, помутневший, полный похоти и жажды взгляд… Ей это льстило.
Она вынудила его отстраниться, давя на кинжал, и толкнула ладонью в грудь. Также, не убирая с горла лезвия, она повалила его на спину и оседлала, свободной рукой вцепившись в плечо. Перевернув кинжал так, чтобы остриё упиралось вертикально точно в его кадык, она выдавила из себя ухмылку.
— Верю, что сверху у тебя лучше получится, — руки Конора поползли по её бёдрам и сжались на ягодицах.
— Ты что, не понял? — напополам с весельем и возмущением буркнула Лета.
— Чего? Что ты любишь грубость? Ну так, мы это и в прошлый раз с тобой усвоили… — шельмовская улыбка осветила его лицо.
— Закрой рот, — прошипела Лета, борясь с искушением воткнуть кинжал в его горло.
Дрогнувшая рука всё же не удержала лезвия, которое царапнуло нежную кожу, вынуждая его запрокинуть голову, но глаз он от неё так и не отвёл.
— Это только вопрос времени, змейка, — проворковал он, по-прежнему выводя круги пальцами на её бёдрах. — С каждым разом мы заходим всё дальше.
— Я перережу тебе глотку, и никто мне за это слова не скажет, — тихо проговорила Лета. — Тебя здесь никто не любит.
— Спасибо, что напомнила.
— Руки, — прорычала она.
Конор с придурковатым печальным вздохом поднял ладони вверх, убирая их с её тела, явно потому, что она сбила весь настрой, а не потому, что поверил в её угрозы. Лета, в свою очередь, отвела кинжал и встала с него, выдавая что-то нечленораздельное и злобное. Он поднялся на ноги, отряхнул со спины листья и привалился к дереву с вечным насмешливым искривлением губ, будто ничего не произошло. Но Лета всё ещё держала кинжал в руке, вывернув его в сторону Конора. на всякий случай, хотя в нём уже и не чувствовалось опасности.
«Опасности. — засмеялось где-то внутри неё. — Дикого желания, а не опасности, которое ты тоже разделяешь, глупая».
— Ждёшь извинений? — спросил Конор. склоняя голову.
— Может быть.
— Ты хороша, за что мне извиняться? За свои желания?
Лета покачала головой и спрятала кинжал.
— Я тебя убью. Правда. Всажу его тебе в бочину, — она хлопнула себя ладонью по ножнам.
— У тебя была возможность две минуты назад. Но у тебя хватило сил лишь на то, чтобы угрожать мне. Всё потому, что слишком долго стонала подо мной.
— Ещё что-нибудь скажешь, или мне можно идти? — недобро прищурилась Лета.
— А ты чего-то ещё ждёшь? Я вроде всё сказал. Правда, не всё сделал.
— Прекрасно. На сегодня тебя с меня довольно.
— Если захочешь разнообразить свою унылую жизнь, обращайся, — пожал плечами Конор. — Я буду тут неподалёку.
— Намереваешься ждать меня в укромном уголке?
Он усмехнулся и закивал, накидывая очко в её пользу.
— Ты уйдёшь уже или будешь продолжать пылать праведным гневом?
— Я вовсе не пылаю, я…
Она что-то пробурчала… Ругательство, эльфийское или гномье. она сама не поняла.
— Надеюсь, прибегут медведи из чащи и сожрут тебя, пока будешь тут стоять, — выпалила Лета, разворачиваясь, чтобы промаршировать обратно к лагерю.
Слышала, разумеется, этот ненавистный, но в то же время такой низкий и желанный смех в спину и силилась провалиться сквозь землю от обиды и злости.
Это бывало романтично. Нежно. Интересно. Страстно, как с Лиамом. Но никогда так… Зло. Бесцеремонно. По-скотски. Как будто ей могло это всё нравиться в нём.
«Но нравится же… До такой степени, что ты позволила втянуть себя в его игру».
Свет костра превратился из пятнышка в осознанную картинку перед глазами, и Лета остановилась, прикладывая ладони к разгорячённым щекам.
По крайней мере, её недавний сон забылся, вставая в один ряд с прочими неприятными воспоминаниями.
Он провожал её взглядом. Долго. Пока она не превратилась в одну точку. Пока его колено не перестало трястись.
Маленькая паршивка. Несносная, невыносимая тварь.
«Убивал ли ты ради забавы?»
В больших светящихся глазах читается немой вопрос: «Тебе это действительно нравится?».
«Тебя бы понравилось, дрянь».
Он отпустил её. хотя за такие вопросы следовало проучить. Чутка. Напугать, чтобы она умчалась к волколаку, хныча и сверкая пятками. Чтобы поумнела наконец. Надо было довести дело до конца, хотела она или нет. он хотел, сильно, но так ничего с ней не сделал.
«Ты сам к ней пришёл, осёл».
Зачем он только во всё это ввязался… Стоило ли терпеть всю эту банду, эту мелкую, не в меру любопытную полукровку, мага, который корчил из себя лидера, но даже не осознавал, как жалко выглядел, да и всех остальных участников этого проклятого похода за дурацким кольцом… Теперь и Тород нарвался. Братец, оказывается, горазд язык распускать каждому встречному. Ну ничего. Тем легче будет с ним расправиться потом.
Так зачем он всё ещё здесь? Ради отмены награды за его башку?
