— Наёмники, подосланные всеми, кому не лень, в том числе и моим отцом, после моего побега из Леттхейма, загнали меня к самой границе Фулгура, — начал он и прервался, размышляя, стоило ли ей это всё рассказывать. Но он уже начал. А она и так слишком много знала. Что будет дальше, он разберётся позже. Раз они начали вскрывать этот нарыв, то надо было довести дело до конца. Поэтому он продолжил: — Я свалился без сил в занесённый снегом овраг в ожидании смерти. Я почти истёк кровью. Той ночью меня нашёл Лэлех. Он одержим идеей создать вампира, более совершенного и сильного, чем сехлин. А потом он бы создал для императрицы великую армию. Я был для него идеальным подопытным, потому что в моих жилах текла кровь ан Ваггардов. а наш род отличался долголетием и отменным здоровьем. К тому же я был неважен, приговорён к смерти и отвергнут собственным народом. Лэлех на месте попытался что-то сделать, но… было поздно. Я умер.
Змейка вскинула на него глаза, по-прежнему испуганные, но внимательные. Ей было странно это слушать, а ему — рассказывать. Она даже не представляла, что была единственной, кому он это поведал. Единственной, кто знал, что Конор ан Ваггард умер пятнадцать лет назад.
— Эльф забрал моё тело в Фулгур, где продолжил опыты. Он долго истязал меня, пока ему в голову не пришла гениальная идея заменить моё сердце на то, которое он вырвал из груди недавно умершего знатного сехлина. А потом я очнулся словно после долгого сна, обнаружив в себе нестерпимую жажду. Вместе с возросшей физической силой и скоростью, у меня была неуязвимость к солнцу. Без всяких чар.
Полукровка молчала, да и что она могла сказать. Перестала пятиться — и то хорошо.
— Я стал служить Лэлеху, — проговорил Конор, не удержавшись и добавив в голос толику прорвавшейся ненависти. — Несмотря на всё его безумие, я верил ему. Я чувствовал благодарность за спасение своей жизни. Так я стал одним из стражников самой императрицы.
Он обернулся к озеру, закрывая глаза. Рассказывать об этом было тяжелее, чем он предполагал. Сквозь чёрную мглу воспоминаний донёсся хриплый голос полукровки:
— Что было дальше?
— Как бы Лэлех ни пытался, он не мог создать подобное мне. С наступлением ночи я приобрёл возможность обращать своё тело в туман, чем и воспользовался, чтобы сбежать в итоге. Произошло это, когда Лэлех стал причинять мне боль во время исследований, а потом и вовсе запретил покидать его лабораторию. Я узнал, что мой «создатель» собирается расчленить меня, чтобы попытаться сотворить больше таких, как я… Я сбежал.
— Дальше, — глухо попросила керничка.
— Я отправился за пределы Недха, чтобы навести порядок в своей голове. Днём я не испытывал ничего ненормального, чувствуя себя, как человек, но к ночи все мои способности пробуждались. Как и жажда.
— Как же ты тогда…
— Сначала я её не контролировал. Я мало что помню из того периода. Скольких убил, как долго это продолжалось… Спустя несколько лет я понял, что отсутствие крови делает меня человеком. Что-то из моих способностей сохраняется, но… Без крови я по-прежнему человек.
— Бессмертный. — не вопрос, не утверждение, просто слово, выброшенное вдогонку к другим.
Конор обернулся, но не смог посмотреть на неё, уставившись куда-то в лесную темноту.
— Думаю, что да. Я перестал стареть.
— Я… Я… — попыталась она что-то сказать, но ком застрял в горле.
— Да. Такова история.
— Тебя использовали.
— О. спасибо, я и так знаю, — он усмехнулся.
— Ты не должен молчать. Нужно… — она шагнула к нему, намереваясь опять искать какие-то пути для спасения его давно сгинувшей чести. Сейчас это было даже приятно.
«Надо завязывать с этим».
— Не неси бред, змейка. Меня убьют, если поверят в это. Теперь я одинаково не переношу и Сынов Молний, и имперцев. Я был пешкой в их руках. И я был слеп, я был незаслуженно верен и благодарен им. А что касается брата… Ну что ж, у нас с ним наконец-то состоялся мужской разговор.
Он посмотрел на неё и сразу же отвернулся. Золото её глаз было ярче солнца.
— Но ты его не убил.
— Я и не планировал. Пока что. Надрать ему задницу, чтобы больше не совался со своими доблестными порывами восстановить никому не нужную справедливость — вот это важное дело. Но не его убийство. Тород ещё важная шишка, так пусть ею и побудет.
— Ты ведь всё равно хочешь мести. За его предательство. Ты только оттягиваешь момент, дожидаясь удобного случая.
— Не тебе меня осуждать.
— Я не осуждаю.
— И жалеть уж точно.
Она вдруг рассмеялась — злым, истеричным смехом. Конор не смог скрыть удивления и вопросительно уставился на неё.
— Жалеть? Тебя? Ох, ты забавный.
— Я забавный? — хмыкнул он. — Я просто думал, что ты спокойно дашь мне подохнуть, а ты решила меня спасти.
— Ты что, мы же ещё с тобой не закончили… — ответила она и медленно обошла его, заставляя повернуться, чтобы не потерять её из виду.
Он понял намёк и улыбнулся, обнажив зубы. В этот момент он пожалел, что у него не выросли клыки. А змейка быстро пришла в себя. Переварила всё, что он ей рассказал, и почти сразу сбросила оцепенение. Она не пропадёт, какие бы сюрпризы ни подкинула бы ей жизнь.
