— Димантелия — крайне сложная наука, и её три закона должны изучаться непосредственно перед практикой. Ты должна понять принципы её работы, иначе у тебя ничего не получится.
— Забавно, но госпожа Иундор сказала мне то же самое.
— Было бы лучше, если бы она тебе всё объяснила и показала сама. Однако она считает иначе. Ну, раз она решила, что я лучше всех разбираюсь в этом, то так тому и быть, — Радигост улыбнулся, шевельнув усами.
— Спасибо, что согласились на это. Не каждый день тебе выпадает возможность обучиться у верховного мага Сапфирового Оплота, — проговорила Иветта, ответив на улыбку.
— Пустяки. Возможно, мы даже сегодня приступим к практике, если тебе удастся всё уложить в голове. А пока мы не начали, и я всё ещё вожусь с твоим талисманом, позволишь задать тебе вопрос?
— Да. Всё, что угодно.
— Если бы у тебя был выбор, какой из специализаций ты бы хотела обладать? Я имею в виду, если бы у тебя не было предрасположенности к разрушению и инверсии.
Иветта ответила не сразу, уставившись в окно, за которым уже начинало темнеть. Она зачастила с походами в кабинет верховного мага, но нахождение здесь было куда приятнее, чем в обиталище Диты. Да и сам Радигост был мягче наставницы, спуская ей с рук то, что никто бы не простил. Например, опоздания, пробелы в знаниях или рассеянность, которую магичка демонстрировала нередко в последнее время. А сам кабинет казался ей очень уютным и тёплым, учитывая, что Радигост никогда не экономил на освещении и по вечерам всегда зажигал камин. Иветте нравилось смотреть в его пламя, водить глазами по картинам на стенах и, конечно же, изучать корешки книг в шкафу за креслом мага. Они там стояли целую вечность, но всё равно магичке удавалось находить новые названия.
Искра, пролетевшая в сапфире посоха Радгоста, прислонённого к стене, отвлекла её от размышлений.
— Полиморфия, — проговорила она. — Я бы выбрала полиморфию.
Маг проследил за её взглядом и хмыкнул.
— Не пугайся, я только что почерпнул немного энергии, — пояснил он. — Но почему полиморфия?
— Есть что-то… привлекательное в том, чтобы менять свой внешний облик. Я бы научилась превращаться в птицу. В сову. Или, на худой конец, в ворону.
Озорной огонёк мелькнул в светлых глазах Радигоста.
— Понимаю. Возможности, недоступные нам, всегда привлекают. Кажется, что, если бы мы имели их, мы бы могли покорить мир.
— Разве есть то, что не под силу
вам? — поинтересовалась Иветта.
— Я бы хотел перенять чуточку упрямства у Диты. Даже не упрямства, а… этой её силы, понимаешь? — Радигост вздохнул, убрав руку с браслета и откинувшись в кресле. — Её рассуждения слишком критичны, но, кто знает, может, она и спасёт нас всех в будущем.
— Вы действительно думаете, что дело дойдёт до войны?
— Если Церковь не остановится, — сказал маг, и огонёк в его глазах померк. — Тогда мне придётся пересмотреть своё мнение насчёт предложений Диты. Как я сказал, будь у меня хоть капля того, что есть у неё, всё было бы по-другому.
— Вы всё ещё можете запретить Леку Августу вмешиваться в жизнь Оплота. Представьте, что у вас есть эта капля.
— Но мои опасения никуда не денутся.
— Инквизиция не вернётся, — заявила Иветта. — Снаружи середина восьмого столетия. Они не смогут открыть на нас охоту только потому, что им внезапно захотелось этого.
— Ты права, дитя. Однако мы не можем знать, что в конечном итоге нам предначертано, — Радигост смолк на мгновение, затем подвинул браслет на столе. — Я сделал всё, что смог. Барахлить не будет, но его всё равно нужно будет показать кузнецу.
— Я не хочу его перековывать. — с толикой возмущения проговорила Иветта и быстро нацепила браслет на руку, ощущая, как незамедлительно становится спокойно в душе и теле после возвращения талисмана.
— Если он неисправен, придётся, — резонно заметил Радигост. — Внешний вид не поменяется, не беспокойся об этом. Нужно лишь починить то, что внутри.
— Дело не в этом. Просто… Хочется оставить его таким, каким мне подарили.
— Первозданным. Да. Это хорошее чувство. Но когда-нибудь он начнёт ломаться опять.
Иветта испустила грустный вздох.
— Я это понимаю. Я пока не готова.
Радигост дёрнул бровью и передвинул книги на столе.
— Ну а к димантелии ты готова?
— Пожалуй, — бодро ответила магичка. — Давайте наконец начнём, не сидеть же тут с ней до ночи.
— Димантелия, как основа разрушения, содержит в себе три закона, без которых ею нельзя пользоваться. Просто не получится. Если опустить все подробности, то работа у этих законов схожа с работой… какого-нибудь механизма. По сути это шестерёнки, которые заставляют магию работать на тебя и делать то, что хочешь ты, а не наоборот. От правильной работы этих шестерёнок зависит и правильность димантелических заклинаний, и…
Стук в дверь кабинета прервал речь мага, и тот с недовольством покосился на неё.
— Кого ещё там принесло? — громко проговорил он. — Войдите.
В дверном проёме возникла белобрысая голова одного из новичков, принятых в Оплот этой осенью.
— Господин Кейц, там… В общем, они прибыли, — пролепетал он.
— Почему меня не предупредили?
— Вот сейчас я… предупреждаю.
— Нет. Раньше, мальчик.
