- Финн не понимает смысл Хёдрагена, - сказала Тильда с оттенком горечи. Ее руки были скрещены на груди, и она обернулась к Ридли, как будто ожидала, что ректор сможет ему объяснить.
Впрочем, Ридли не казался сильно беспокойным:
- Трилле используют следопытов для охраны короля и королевы, верно?
Финн кивнул:
- Правильно.
- Вау, ребят, у вас нет охраны? - спросила Юни, по- настоящему шокированная. Ее карамельные глаза расширились, и она прижала руку к груди, так что браслеты звенели. - Это так странно и немного страшно.
- Отчего же? - спросил Финн.
- Программа обучения следопытов очень сложная, я уверена, вы понимаете это, - продолжила Юни. - Вот почему я ушла. Это не для всех. Но Хёдрагены - это гораздо больше, чем следопыты. Они лучшие из лучших, обученные защищать нас от любых опасностей. Не могу представить, что чувствовала бы себя в безопасности без них в Дольдастаме .
- У вас самое большое племя, хотя вы расселились на территории лишь немногим больше, чем наша, - сказал Ридли, раскрывая точку зрения своей подруги. - Фьоренинг вполовину меньше Дольдастама. Но у вас больше денег. У вас драгоценностей и самоцветов хоть жопой ешь.
Финн нахмурился из-за бестактности Ридли:
- Не думаю, что я использовал бы именно эти слова, но наше богатство хорошо известно.
- Так почему вы не охраняете его? - спросил Ридли.
- Мы охраняем, - упорствовал Финн. - У нас просто не хватает фантазии на дурацкое название или специальную программу для этого.
- Я не понимаю, в чем у тебя проблема с Хёдрагеном, - сказала Тильда, не в силах выносить его презрительное отношение к охране. Она знала, что это значило для нас с ее парнем, а Тильда становилась яростной защитницей, когда она чувствовала, что обижаю дорогих ей людей.
- Эмбер рассказывала о тебе. Я знаю, как важно для вас чувство долга.
- Так и есть, - согласился Финн. - Я не против работы, которую вы все делаете, но мне кажется, что Хёдраген - это просто еще одна форма элитарности, просто другой класс в системе, которая всех разделяет.
Лицо Ридли окаменело:
- Может, мы и не воевали недавно, но мы уже предотвратили свою долю насилия. Виктор Далиг осуществил атаку на короля пятнадцать лет назад, в результате четверо мужчин погибли.
Его слова были мрачными, как и всякий раз, когда он упоминал нападение Виктора Далига:
- Если бы не эти люди — члены классовой системы, которая тебе непонятна, — Виктор мог бы преуспеть, и разрушил бы королевство.
Юни взяла Ридли под руку и прильнула к нему. Я закусила губу и отвернулась от них.
- Вы думаете, что следопыты не смогли бы остановить их так успешно, как члены Хёдрагена? - Многозначительно спросил Финн.
- Я думаю, что ты понятия не имеешь, о чем говоришь, - рявкнул Ридли, заставив Юни вздрогнуть. - Ты никогда не служил в Хёдрагене, и ты никогда не видел их в действии. Ты вырос в мире, где вас учили чтить и служить и никогда не думать самим, так что ты спрашиваешь о том, чего нет ни у тебя, ни у Трилле.
- Это не то, о чем... - начал Финн, но Ридли его оборвал.
- Этот разговор принимает нехороший оборот, и ты кажешься очень достойным человеком. Поэтому, прежде чем я наговорю чего-нибудь, о чем пожалею, лучше пойду поздороваюсь с именинницей.- Он коротко кивнул. - Прошу прощения.
Затем Ридли повернулся и пошел прочь.
- Было очень приятно с вами познакомиться. -
Юни вежливо ему улыбнулась, затем повернулась и пошла за Ридли, ее длинные, темно- каштановые локоны закачались во время ходьбы.
- Что я такого сказал? - с недоумением от жесткой реакции Ридли спросил Финн. - Я не пытался оскорбить или обидеть.
- Отец Ридли был Хёдрагеном. Он один из тех четырех мужчин, которых убил Виктор Далиг, - пояснила Тильда. - И погиб, спасая королевство.
Глава 11.
Безответность
Финн извинился за свои слова, которые могли показаться нам оскорбительными, и я осталась еще немного поболтать с ним и Тильдой, хотя они оба старались больше не поднимать тему охраны. В основном Финн рассказывал о доме, поскольку Тильда казалась удивительно заинтересованной тем, как совмещать семью и работу следопыта.
Но то, как Финну удавалось совмещать заботу о двух детях с его рабочей нагрузкой, не интересовало меня, и я была несколько рассеянна. Часто - и, скорее к сожалению, - мой пристальный взгляд падал на Ридли и Юни, которые, казалось, наслаждались обществом друг друга.
Когда бы я ни посмотрела на нее, она всегда, казалось, над чем-то смеялась. Должно быть, она была одной из самых неунывающих людей, которых я когда-либо встречала, и это было частично причиной того, почему она не была приспособлена к работе следопыта. Не потому, что она была недостаточно жесткой, скорее, она была слишком дружелюбной, слишком доброй для работы, которая требует отсутствия эмоций.
Когда Ридли обнял ее за талию, она прижалась к нему, тепло смеясь; ее темные ресницы выгодно выделялись на бронзовой коже. Волосы рассыпались по спине длинными темными волнами, и платье красиво подчеркивало изгибы ее бедер и груди.
