– Он верит, что ему нашептывает ветер, – уточнила Лорел. – Полагаю, это можно счесть экстрасенсорикой. Не знаю.
– А какое он производит впечатление?
По его лицу Лорел тогда почти ничего не прочла.
– Казался… интересным. Может, одиноким. Любит свою собаку. Я нахожу странным, что он гуляет вдоль реки еще до рассвета. Это опасно, как бы хорошо ты ни знал местность.
– Думаешь, он может быть нашим субъектом вместо Джейсона Эббота?
– Даже не представляю, а мы не должны делать скоропалительных выводов по поводу этих убийств. Конекс высокий и сильный. Если этих женщин утопили, я бы сказала, ему на это сил хватило бы.
Кейт смотрела на фото Конекса, которое Лорел приклеила скотчем к доске расследования по возвращении в отделение.
– Его окружает аура серийного убийцы?
– Не понимаю, что ты имеешь в виду.
– Именно. – Кейт посмотрела на доску с Джейсоном Эбботом на видном месте. – Никаких новостей о местонахождении Эббота?
Досада копошилась под кожей, как муравьи.
– Нет, – призналась Лорел. – Думаю, хорошо, что мы известили общественность, но пока не наклюнулось ни одной зацепки.
– Ага, еще бы, – хмыкнула Кейт с какой-то интонацией, уловить которую Лорел не сумела.
– Я что-то упустила?
– Нет. – Кейт поставила чашку на истертый стол. – Добрая половина звонков на горячую линию после интервью Гека была с просьбой дать его номер.
– Диспетчеру звонившие информации не давали? – склонила Лорел голову к плечу. – Хотели говорить непосредственно с начальником?
– Гм, нет. Хотели узнать его номер.
Лорел потребовалась добрая секунда, прежде чем до нее дошло:
– Они проявили романтический интерес к капитану!
– Ага, Лорел, – сухо обронила Кейт. – Одна дама хотела узнать его адрес, чтобы послать ему свой лифчик.
– Лифчик? – нахмурилась Лорел. – Зачем ему ее лифчик?
– Не знаю. Может, вместо пращи? – хихикнула Кейт. – В общем, диспетчер угорала от множества требований встретиться с капитаном.
– А-а. – Лорел снова сосредоточилась на полицейских фото Джейсона Эббота. Даже тогда, в день ареста, он не отводил взгляда и не терял уверенной осанки.
– Не стоит ревновать, Лорел, – промолвила Кейт.
Лорел недоуменно помедлила.
– Ревновать?
Кейт какое-то время молча разглядывала ее.
– Выбрось из головы.
Порой люди несут какую-то ахинею, или, скорее всего, до Лорел опять что-то не дошло. Но в данный момент ей надо сосредоточиться на работе. Больше ни на что времени нет.
Из живота волной взмыла тошнота, и Лорел втянула воздух, нуждаясь в кислороде. О нет! Она в порядке. Ой, минутку… Нет, не в порядке! Вскочив со своего места, схватила мусорное ведро из угла комнаты и выпростала обед вкупе с пирогом.
– Полегче, босс. – Кейт схватила ее волосы, чтобы отвести их от лица. – Полегче.
Лорел вырвало еще сильнее, скрутив тело в мучительных конвульсиях.
– Сколько пирога ты съела?
Лорел откашлялась и выпрямилась, держа ведро обеими руками.
– Извини, должно быть, съела что-то не то.
– Ты какая-то бледная, Лорел. Тебе надо сесть.
– Нет, я в порядке. Надо почистить зубы.
Она заковыляла из конференц-зала в своей кабинет, где держит туалетные принадлежности. Утренняя дурнота после первого триместра предположительно идет на убыль, и Лорел очень надеялась, что к тому времени ее перестанет тошнить. Хотя и поняла, проведя изыскания, что не исключена возможность тошноты на протяжении всей беременности.
Забрав оцинкованное ведро для мусора с собой, сполоснула в туалете толстые металлические стенки, после чего умылась и почистила зубы. В горле саднило, так что после возвращения мусорного ведра в конференц-зал Лорел отправилась на кухню и заварила себе чашку ромашкового чаю, искренне надеясь, что это поможет.
На пороге вырос Гек.
– Але, Кейт сказала, что ты тут все заблевала. Ты в порядке?
Лорел кончила размешивать чай.
– Да, меня вырвало, но я в порядке. Но осталась без пирога.
– Это ведь должно скоро пройти? – хмыкнул он.
Обернувшись, Лорел глянула на Гека. Приподняв брови, тот пристально смотрел на нее.
– Я вижу на твоем лице выражение озабоченности?
– Ага. Ты видишь на моем лице выражение озабоченности.
Она пригубила чаю, чтобы ромашка успокоила горло.
– Есть шанс, что через двенадцать недель тошнота пройдет, но четкой черты на песке нет.
Гек улыбнулся, несмотря на озабоченность.
– Кстати, откуда пошло это выражение – «четкая черта на песке»?
– А.– Она отхлебнула еще.– «Четкая» появилась недавно. Раньше была просто черта на песке. Знаешь, чтобы обозначить предел. Думаю, согласно популярной версии, она использовалась во время битвы за Аламо в 1836 году[11].
– А это факт? – Гек прислонился к дверному косяку.
– Да. Очевидно, подполковник Уильям Тревис провел саблей черту на песке и попросил желающих остаться и защищать форт, переступить через черту.
– Кто-нибудь переступил черту?
Она как раз вошла во вкус.
– Все, кроме одного.
– И кем же оказался этот один?
Лорел порылась в памяти.
– Имей в виду, все это могли выдумать ради красного словца, но якобы некий Луис Мозес Роуз черту не переступил. Это только фольклор.
– Мне нравится, когда ты говоришь о фольклоре. Ты держалась на славу, столкнувшись вчера с Зиком Кейном нос к носу.
