— Но в городе также десятитысячная фаланга в казармах. Они не "твои люди"?
— Нет. Но боятся нечего, мы и так предпринимаем меры предосторожностей. Наши разведчики везде, абсолютно везде! — голос жреца стал ненадолго хриплым. Потом он вновь стал мягким и приятным, он над этом работал. — Сегодня ночью мои стражники не будут тебя держать. Ты уйдешь по подземному ходу.
— Почему нельзя просто зайти сейчас через эти ходы? — спросил Энрико. В глаза его была скрытая ненависть к жрецу. И слабая надежда.
— Потому что армия Варгеса это не вы, которым если отрубить все ваши головы, то вы разбежитесь, или если зайти в ваши палатки посреди ночи… Варвары податливы страху и смятению. — Жрецу нравилось выставлять варваров в невыгодном свете… его глаза слегка блестели. — Фаланга — это совсем другое. Им плевать, это воины без страха и упрека. У этого войска нет головы, они едины, представь себе. Все бьются ка один. Один большой кулак. И им все равно, где, когда, с кем, и сколько их. Они просто дерутся. Фаланга идеальная машина смерти, коса смерти, которая не ломается. Даже один солдат Варгеса будет сражаться против тысячи, и нет… не до смерти, а до победы. — Его светлость обильно жестикулировал и тряс руками.
— Да, теперь понимаю… — поник Энрико. — Но ведь и мы…
— Нет. Вы — варвары. И ничего более. — прервал его Агил.
* * *
Вышедши от Энрико, Агил направился к своему знакомому, Ерузе. Он жил через несколько десятков кварталов. Жрец шел по улицам города, под карнизами домов. Он часто посматривал на железные решётки на окнах и любовался ими.
Агил проходил мимо черных домов, по темной плитке. Изредка он здоровался со многими купцами в городе, которых знал. Агил ведал также делами, по поводу легальности торговли. И многие купцы, продающие то, что нельзя продавать знали его, потому что платили ему деньги. Агил мог в любой момент перерезать артерию контрабандистам, показать охране лица всех тех, кто не законно продавал курительные смеси, которые покупают сами жрецы и немногочисленные провидцы. Портреты тех, кто продаёт перья птиц, которых запрещено подстреливать, из-за их красоты этих птиц считали священными, и убивать их можно было только для предсказаний…
Он не сделает этого, потому что питает с них не малые деньги. Их много, а значит даже за малую плату с каждого наберется не хилый оброк… И каждый раз, когда в день платы Агил приходил в назначенное место, где собирались купцы, он собирал с каждого мешок медью. Да… это было наслаждением. Получать деньги за то, что он просто молчит и ничего не делает. У Агила ещё с детства была страсть к деньгам, ко всем драгоценностям.
И всячески отец Агила её поощрял. Он тоже был верховным жрецом. Титул после смерти перешел к Агилу. Уже седой он был, но сохранил скупость и жадность, не бросался деньгами зря, даже теперь, когда их было особенно много. Его казна, то есть золото храма Архиса, была заполнена до верху, различные рубины, мечи с золотыми рукоятями, украшенными камнями, различные книги, украшенные драгоценностями, кольца, чаши, кубки… и многое другое хранилось там. И когда Агил навещал этот зал, глубоко под землёй, душа его трепетала пред таким богатством. Он наслаждался им…
До сих пор ничто так не греет его душу, и золото в его сердце может потеснить разве что склонность к садизму… Страдания также доставляли ему удовольствие, но не в такой мере.
Его светлость прошел мимо лавок с пряностями. Когда он проходил мимо, то уловил чудесные ароматы. Рот наполнился желанием. Но некогда было отрываться. Тем более, что он сможет насладится каким-нибудь блюдом там, куда направляется…
* * *
Это был один из тех больших домов на дворцовой площади, перед бастионом. Он стоял напротив бастиона, рядом возвышался ещё один такой же крупный. Двери их был в полтора раза выше человека. Толстые из дерева, обитого металлическими полосками, с шипами через равное расстояние.
Агил толкнул дверь, проложив массу усилия. Кое-как он вошел в зал. Здесь было тихо. Только один слуга стоял справа от дверей в следующую комнату. Это была передняя, как короткий широкий коридор, по углам которого стояли огромные горшки с растениями из леса, за хребтом… На стенах висели чисто красные полотна, как украшения, внизу их черные по две черные полосы.
Агил прошел мимо прислужника, небольшого роста, одетого как горожанин в тогу, с мечом на поясе. Он поднимал подбородок и выглядел как величественная неподвижная статуя.
Жрец прошел мимо, не обращая на него внимания, по проходу, уже чем передняя и одернув шелковые занавески, висевшие вместо двери, в несколько рядов, он очутился там, где и должна была быть встреча. Большой зал в два этажа, вверху был деревянный потолок, поддерживаемый балками, стены также были оббиты красными полотнами, только намного длиннее.
