На полу же расположились ковры и низкие лежаки, на которых лежали разные гости, также одетые в тоги, один Агил был одет как средний горожанин, в уличной одежде. Он снял шубу и кинул её возле входа. Здесь не было мебели, кроме лежаков и низких столиков, на которых были горшки поменьше с красивыми цветами, разных оттенков, чаши с фруктами, графины с винами и экзотическими напитками.
Возле них сидели или лежали люди. Много девушек, мужчин, где-то были пустые места, на которых гостей развлекали танцовщицы и жонглёры, факельщики. Это было пиршество…
Где-то ближе к дальней стене, где кое-где попадались двери, ведущие в другие комнаты, было особое место, ковер побольше, кресло, на котором сидел хозяин. Это был Ерузе.
Агил прошел по краю зала, не потревожив никого своим появлением. Но несколько взглядов были кинуты в его адрес. Но никто не удивился, увидев в таком месте, в такое время, верховного жреца Архиса. Его светлость подошел к самому креслу, где по обе его стороны стояли рослые слуги, оба были одеты в всеобщем духе. Слева держал чашу с фруктами, справа — графин с вином. Ерузе держал золотую чашу, с рубинами, полную вина и попивал из неё, пока смотрел на танцы.
— Приветствую тебя, Ерузе. — громко сказал его светлость. И радушно улыбнулся.
Хозяин повернулся к жрецу. Это был высокий, тонкий, не мускулистый, даже хилый, худосочный горожанин. Житель центральных кварталов Варгеса. Ерузе имел длинные черные волосы, которые спускались до плеч. Сам был не плечист, но быстр и ловок. Всегда был сдержан, но иногда и давал волю эмоциям, мог разгорячится… он был самым обычным богачом, каких в Варгесе достаточно.
Ладонь его была меньше, чем у обычного горожанина, размер ноги также был необычно меньше, чем должно быть при его росте. Походка его был такой же расслабленной везде, он шел так, словно идет по своим владениям, даже в бастионе. Заострённый нос, невыраженные скулы, обычные губы, развитый лоб. У него были яркие зелёные глаза, и необычный разрез. Когда его лицо было расслабленно создавалось ощущение, что он грустит, или находится в глубокой печали.
Этот разрез глаз передался ему от отца по наследству…
— Рад тебя видеть! — воскликнул Ерузе, своим певучим приятным голосом и улыбнулся… он распростер руки, встал и пошел на встречу Агилу. Они обнялись, как старые друзья.
Ерузе тут же повел жреца в одну из дверей, они отворили её. прошли в узкий коридор и закрыли за собой. Весь шум музыки и свет был для них теперь недоступен. Агил почувствовал себя легче. Они прошли по проходу, застеленному ковром, на стенах все также были красные полотна с черными полосками. Через каждый десять шагов на стене висел факел. Освещение было тусклым. Но Агил привык к такому, он много времени провел под бастионом, проникая в самые темные тайны Варгесцкого двора.
В конце коридора была узкая дверь. Ерузе открыл её и пошел первый по каменным ступенькам вниз, ступеньки были покрыты трещинами и пылью. Эта часть дома была намного старше.
Двое прошли вниз, где была круглая комната, десять шагов диаметром. Плинтус был из камня и выступал большой ступенькой, такая же была и в углу между стенами и потолком, который был из больших каменных плит, которые поддерживались неизвестно чем…
На кирпичном полу был нарисовано кольцо кровью, почти во всю комнату. Здесь уже было три человека. Все в робах, с натянутыми капюшонами. Это были темно-синие робы, с золотыми рисунками, которые шли полосками на рукавах и у ног. Каждый был подпоясан также позолоченной бечевкой.
Их лица были скрыты. Все трое держали в руках чаши, в которых была абсолютно черная жидкость. Они стояли треугольником. Ерузе остался у двери и принял величественный вид. Агил встал в центр, ровно, поднял подбородок и стал говорить что-то, на другом языке, где было больше твердых, резких звуков. По мере того, как он говорил, он поднимал руки, и опускал их, указывал на какого-то из троих незнакомцев в робах.
Культовая церемония была начата. Все трое немного наклонили чаши, так искусно, чтобы струи жидкости были тонкими, они попадали прямо в еле заметные углубления. И далее черная вода текла в центр комнаты. Агил снял обувь. Через минуту он уже стоял в черной луже. Ерузе поднялся по ступеням. Агил продолжал произносить то, что обычным обывателям недоступно. Он ускорял темп.
Через минуту вбежал Ерузе с факелом в руках. Агил поднял руки вверх и замолчал. Он закрыл глаза. Ерузе кинул факел ему в ноги. Черная жидкость загорелась!
Трое в капюшонах отошли, можно сказать, отпрыгнули от огня. Агил не горел, словно языки пламени струились в воздухе абсолютно не задевая его, словно его там не было. Он вышел из огня, ни объятый им. И произнес несколько последних слов… Глаза его стали ярче и даже начали издавать свечение. Он повернулся в сторону, противоположную входу. Там стена начала рушится и все увидели проход, который образовался после того, как упала целая куча кирпичей и поднялось облако пыли, заполнившее всю комнату. Квадратный каменный коридор. Он уходил в тьму…
