Последняя неделя в дне пути назад послала его к чертям, когда сказал, что из Варгесцких владений. Ему даже пригрозили оружием. Знакомая сцена. Но двигаться было некуда, кроме одного места. Это были деревни отшельников. Рядом с Варварами. Это были опасные места, но вблизи их кто-то жил… все же. И на сколько слышал Баор, варвары брали с них дань. И если они брали с них дань, то вряд ли защищали их.
* * *
И вот, спустя примерно пять недель он достиг того, чего ожидал увидеть. Баор стоял, медленно внимая разочарованию, смотрел на пустую ледяную деревню, которую на половину замело снегом. Глубокие сугробы мешали ему идти. Жители ушли из деревни. Он мог бы наблюдать их трупы, но их наверняка съели животные. Которые, в этих местах ледника были живы. В деревне было пусто…
Баор даже заглянул в несколько хижин. И в некоторые он даже смог забраться. Там он нашел только брошенную золотую чашу в снегу. Он обнаружил её, когда наступил на нечто твердое… Но он оставил её там же. Охотник поспешил выбраться из хижины, а потом и покинуть деревню, в ней было нечто ужасное, она пахла смертью.
Следующий день он провел в более спокойной обстановке. Он подстрелил ещё одного северного оленя, в то время как он поедал остатки мха с камней. Срезал с него достаточно мяса, пожарил его и поел. Далее продолжил путь. Ледяная пустошь стала ему надоедать. Странно, что за такое время ни разу не случилось метели. Они как будто перестали существовать. Несколько раз был снегопад. Баор вырыл себе берлогу и провел в ней время, во время последней метели, что была полтора месяца назад, незадолго до того, как он покинул последнее пристанище живых людей.
При мысли о том, что он уже несколько месяцев не спал в нормальной обстановке, ему стало странно, а когда он тут же подумал, что не разговаривал с нормальным человеком ещё дольше, ему стало не по себе. Он уже достаточно долго идет в одиночестве. Баор раньше думал, что может вечно бродить по пустыни, убивая оленей и поедая их мясо, любуясь закатом и рассветом… но теперь одиночество давило на него. Сжимало его разум.
Его языку нужно больше простора. Нужно, что бы было с кем поговорить… И даже на мгновенье охотник побоялся, что сойдет с ума. Но он быстро развеял эти мысли, но он лезли в его голову и застревали там, прокручивались не желая уходить. Он попытался отвлечься, подумать о чем-то необходимом, вроде как о том, куда он двигается. Ведь он шел на восток, даже не думая, что делает.
На востоке стоял Великий Стан, или Отец Пустошей, как его называют на юге охотники. Там живут люди, которых истинно называют варварами. Нет, все же охотники пустыни — не варвары. А Восточные табунщики — вот, кто настоящие варвары. Они не признают цивилизованного общества. Не строят домов, охотятся так же, как обитатели деревень, дерутся меж собой на диких праздниках и приносят жертвы своим богам, которым счету нет. Язычники они, в отличии от деревенщин, которые редко обращаются к религии, и в отличии от Варгесцев, которые были Архоми, то есть теми, кто поклонялся Архису. Кому поклонялись Стальградцы, Баор не знал… И вряд ли хотел знать, хотя даже был в их храме, он ничего не помнил. Что пугало его иногда. Ведь охотник так и не узнал о том, что же с ним произошло…
* * *
Спустя ещё пару недель он добрался до того места, где и должен был располагаться великий стан. В пяти милях о того места, где был самый северо-восточный край ледника. Здесь не было ничего. Абсолютно ничего, кроме множества каменных площадок и булыжников, на которых росло очень много мха, которых образовывал целые поля.
Камень больше, камень меньше, мох… все. Неужели место где должно быть не меньше нескольких сотен тысяч человек пусто… Может он ошибся? Скорее всего, Баор никогда здесь не было.
Охотник огорченно вздохнул и увидел оленя вдалеке, который мирно пасся, поедая мох, где-то ещё дальше было пробегающее стадо. олень хотел было уйти…
* * *
Тень неожиданно спустилась на льды… все вокруг стало туманным, мутным, темным. Был не день и не ночь. Что-то среднее… Солнца тоже не было. Звезд и луны тоже, как и облаков. Даже вверху был серо-голубой молочный туман. Он окутывал Баора со всех сторон. Но охотник не чувствовал не страха, ни смятения.
Словно он попал в другое далекое место, но оно находится здесь и сейчас, точно так же это было реально, как воздух, солнце и лед. И Баор не задумывался об этом. Он перестал испытывать чувства и эмоции, его не терзали страхи и сомнения, или даже заинтересованность, уместная более чем страх в такой ситуации. Он не знал, что произойдет и не контролировал ничего.
Баор не прилагал усилий, и все вокруг изменялось независимо от него. Охотник даже не замечал, он почувствовал, смог ощутить, как течет время. Но изменений не было видно. Все чувствовалось, будто мысли и знания заранее втекали в сознание охотника, и он не пытался даже думать и понимать, а только знал.
