Варгесцы их не приветствовали. Они скромно прошли через горные врата, и прошлись под темными окнами кирпичных молчаливых домов, прямо к дворцу-бастиону. Они прошли через подземный ход. На пути в городе им встретилось меньше жителей, чем можно было бы предположить.
В просторной подземной комнате, где по середине стоял стол, а кирпичные стены были закрыты красными полотнами, стоял у стола, с бокалом вина в руке тысячник. Ему было около тридцати на вид, он был худым и выглядел не внушительно, имел правильные черты лица. Командир сурово смотрел на карту. И о чем-то думал.
Все восемь, из, тускло освещённого редкими факелами, коридора, ввалились в комнату, уставшие, волочащиеся. Окрашенные кровью и грязью, чудом уцелевшие воины стояли перед своим командиром, таким далеким от них. Между ними была пропасть. На них с высока, ленивыми, почти такими же глазами, смотрел тысячник. Высокий, гладко выбритый, его черные волосы лоснились, они были коротко подстрижены, но его одежда была восхитительного качества. Он был не усталым, а утомленным. Он не дрался в пылу битвы. А лишь ждал.
В это мгновенье у Аскольда появилась мысль, что все храбры и доблестные полководцы уже исчезли. А тысячник перед ними слабак и бездарь, напрасно занимающий свое место. Но чуть погодя молодой воин утешил себя другой мыслью, что это могло быть только поверхностное впечатление об этом человеке, ведь он его совсем не знал. И видел второй раз в жизни.
— Где ваш командир? Где ваш сотник? — спросил он, сопроводив свои слова унылым взглядом, будто его заставляют делать тяжелую работу.
— Он мертв, — резко ответил Аскольд.
— И что же? Что произошло? — начал расспрашивать Тысячник. Аскольд подошел к нему ближе, встал у стола и продолжил:
— Мы попали в засаду. На нас несколько раз нападали. Последний раз был по дороге сюда. Телеги с зерном подожгли.
— Что!? — Тысячник был в ярости. — То есть вы потеряли всех людей, и даже не сохранили зерно. наши горожане голодают! — завопил истерично Тысячник. Он был не самого крепкого телосложения, можно даже сказать был костлявый, или худосочный…
— Все так, ваше превосходительство. Мы только уцелели.
— Ладно… — Тысячник очень резко сменил тон и уставился вникуда остекленевшими глазами, — проваливайте. — он сжал губы и лоб его покрылся морщинами, — Для вас на время война закончена. Идите в бар или бордель, в общем… отдыхайте. Вы заслужили.
* * *
Спустя десяток минут. Аскольд стоял, без меча и щита, без кольчуги, в лохмотьях, но с хорошим поясом, к которому крепился кошель серебра. Такого хватило бы на несколько месяцев хорошей жизни. Молодой воин стоял и вдыхал сладкие запахи города. Ароматические масла, приправы… Кругом были жители, они ходили в шубах и дубленках, с меховыми лоснящимися и, переливающимися на солнце, шапками.
Главная дорога, широкая, плавно спускающаяся вниз через сто шагов на север. "И куда мне теперь идти?" — растерялся молодой воин. Аскольд шагнул в толпу и направился по главной дороге. Он пойдет в ближайший постоялый двор и отдохнет там от всего. Он подумал, что мог бы навестить родителей. Но… нет. Этому не бывать. Ему не хотелось сейчас с кем-либо говорить. Он устал от всего, от чего можно было устать.
* * *
Обшитая железными полосками, дубовая дверь, с ажурной железной ручкой, открылась без скрипа, тихо. Аскольд вошел внутрь постоялого двора, под названием: "Глухой дом". У барной стойки грустил Рой. Клиенты почти перестали заходить. Жизнь словно остановилась.
Хозяин остался таким же невзрачным и гадким на вид, каким был. Только теперь менее сговорчивый. Но Аскольд не знал его прежнего. И для него здесь не было чего-то удивительно. Он вяло прошел к барной стойке. Потом он положил возле кисти хозяина серебряную монету.
— Мне нужен хороший ужин, мясо, хорошего вина, немного овощей, и хлеб, как можно более свежий. Потом… я был бы рад, если бы ты дал мне комнату. — Аскольд говорил устало. День клонился к вечеру. Внутри помещения уже горело несколько светильников. — Мне нужна хорошая комната.
Рой наполнился энтузиазмом и, взяв монетку, пошел быстрым шагом выполнять все заказы. Усталый воин подошел к ближайшему столику и сел за него, развалившись на стуле. Он пару раз зевнул и стал ждать.
* * *
Ему подали так, как он хотел, и то, что он хотел. Вино и вправду оказалось хорошим. И чуть повеселев, получив до ужина ключ, он поднялся в свою комнату. Там он и провел всю ночь. Здоровый долгий сон, в мягкой постели… Сейчас это было нужно Аскольду.
Солнце пробивалось в комнату лучом, шторы были задвинуты. Аскольд встал. ему было приятно. Он был полон сил после такого отдыха. Неужели ему хватило всего лишь одной спокойной ночи и нормальной еды, чтобы восстановится? Да, но он с удовольствием еще раз был плотно поел, а позже выпил бы крепкого и пошел искать своих восемь друзей, которые также остались живы, чтобы повеселится вместе, пока их не отправили снова в мясорубку, только в составе другой сотни, возможно другой тысячи.
