«Вот почему эти чертовы фургоны всегда плетутся как черепахи», – подумал Чарли и собрался отойти, но не успел. Кемпер неожиданно дал обратный ход, а задняя лестница отвалилась и ударила Чарли в лицо, опрокинув его на снег. В следующее мгновение над ним вздыбилась задняя правая шина и с хрустом смяла его правую руку, а следом и грудь. Белый свет в глазах, в окружении красно-черных вспышек, стал стремительно сужаться и померк.
– Господи Иисусе, Гюнтер! Ты куда-то врезался!
Последовал второй толчок – под колесами был какой-то крупный предмет.
– Черта с два, – огрызнулся Гюнтер.
– Остановись и проверь, что там.
Но он решительно включил первую передачу. Колеса кемпера завертелись в обратную сторону, утюжа препятствие.
– Остановись, чтоб тебя! Я сама проверю.
Дот открыла дверь и прыгнула в снег.
– Женщина, сколько раз тебе повторять, чтобы ты не выпрыгивала на ходу!
– О боже, Гюнтер! Ты только посмотри! Ты его задавил! – закричала Дот.
Молодой человек лежал под их машиной в луже крови. Она наклонилась, пощупала пульс, подняла веки, проверяя зрачки.
– Что – насмерть? – спросил Гюнтер.
– А ты думал!
– Какого черта этот идиот стоял сзади?
– А я почем знаю?
На молодом человеке было дорогое теплое пальто и дорогие остроносые туфли из бордовой кожи. Дот прослезилась. С виду он не старше ее сына.
– Что же нам теперь делать?
– Я думаю, дождаться патрульной машины.
– Еще чего не хватало! Это я должен буду объяснять, как этот недоумок угодил ко мне под колеса? Они и права у меня отнимут, сволочи!
Дот сунула руку в нагрудный карман пальто, ища документы.
– Интересно, кто это такой?
В кармане не было ни документов, ни бумажника, только связка ключей.
– Наверное, они в машине, – догадался Гюнтер.
Взяв у Дот ключи, он открыл пассажирскую дверь. Бумажник лежал на приборной доске.
– Так… Чарльз Льюис Арглист, член адвокатской коллегии. Кредитные карты… Visa, Master-charge.
Гюнтер заглянул в сумку, лежавшую на сиденье. Авиабилеты, пистолет двадцать второго калибра, бутылка «Джонни Уокера» и куча денег. Сделав медленный вдох-выдох, Гюнтер захлопнул сумку и спокойно понес ее к себе в машину вместе с бумажником.
– Дот, принеси брезент, что лежит у нас поверх микроволновки.
– Это еще зачем?
Гюнтер открыл сумку и показал ей содержимое.
– Мы забираем его с собой.
Она вытаращила глаза, глядя в сумку, затем покосилась на тело.
– Не иначе, он ограбил банк.
– Шевелись! Тащи брезент, пока нет машин и кто-нибудь его не увидел. И лопату давай – надо забросать кровь на снегу.
Полчаса спустя они заправляли машину на станции. Уже совсем рассвело, и меж туч показались островки голубого неба. С тех пор как они завернули тело в брезент и положили в багажный отсек, Дот едва ли произнесла хоть слово, к большой радости Гюнтера. Они поедут дальше на юг, свернут на западном съезде, а оттуда пятьдесят миль по проселочной дороге до старой затопленной каменоломни, где можно надежно спрятать труп молодого человека. А когда они начнут тратить деньги, Дот быстро забудет об этом бедолаге.
Молодая кассирша в магазине встретила их приветливо, хотя ей приходилось работать в праздничный день. Она поздравила их с Рождеством и пожелала хорошо провести каникулы.
– Ты думаешь, копы нас вычислят? – спросила Дот, когда Гюнтер включил зажигание.
– Нет, они не записывали наших номеров. Да и зачем? Они просто остановились спросить, что у нас случилось. Его машину потом заберет эвакуатор как брошенную, и в полиции образуется очередной висяк об исчезновении человека. Его никогда не найдут. Самое главное, что у нас есть деньги. Мы расплатимся с банком за машину, за дом, а остального нам хватит еще надолго.
Дот, ободренная его словами, улыбнулась. Они ехали на юг, слушая по радио рождественские песни. Как Гюнтеру было ни жаль молодого человека, ничего не изменишь. И что бы еще ни случилось, он ни за что не упустит этих денег.
– В котором часу мы приедем в «Сад богов»? – спросила Дот.
– В пять-шесть часов.
Хор запел «Славный король Вацлав». Несмотря на предстоявшее им неприятное дело, с момента отъезда из дому Гюнтер сильно воспрянул духом.
Дот откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и уснула. И прежде чем на обочине снова показалась машина молодого человека, он исчез из ее тревожных снов, а его место заняла чудесная сумка, полная денег.
