В теплой темноте бара светились цветные лампочки. Из динамиков раздавался «Маленький барабанщик» в исполнении Энди Уильямса. Бармен кивком приветствовал Чарли из дальнего угла, где обслуживал пожилую пару. Посетителей было человек двадцать, и никто не выглядел особенно веселым.
— Вот бы придушить этого мальца, — сказал бармен, подходя к Чарли. — Свернуть бы ему шею, па-рам-па-пам-пам.
— Ты не фанат этой песни, как я погляжу.
— Терпеть не могу рождественских песен. Зачем только Томми заставляет нас крутить эту чепуху?
— Они портят тебе праздничное настроение?
— Особенно «Маленький барабанщик»!
Чарли молча кивнул. В этот момент кто-то хлопнул его по спине, и Чарли от неожиданности подскочил. Позади стоял Томми — в коричневом спортивном костюме и широкополой шляпе — и смотрел на него так, будто его присутствие было сродни чуду.
— Как поживаешь, Чарли? Лестеру опять музыка плоха?
— Да! Она отпугивает посетителей. Они слышат это целый день по радио, в супермаркете, в молле, они приходят в бар и тут не могут посидеть спокойно — опять этот «Маленький барабанщик»!
— Ты попридержал бы язык, Лес, ведь это из Библии.
— В Библии нет никаких маленьких барабанщиков, Томми, — вздохнул Лес.
— А ты почем знаешь, что там есть и чего нет, паршивый безбожник?
— Я знаю, что «Маленький барабанщик» — это мультфильм, который крутят по телевизору на Рождество, и Библия тут ни при чем.
— Заткнись, налей Чарли выпить и проваливай. Нам нужно поговорить.
Лестер пожал плечами, сделал для Чарли «Канадиан клаб» и, обиженный, побрел в дальний угол зала дуться.
— Ты получил конверт? — спросил Чарли.
— Да, к счастью. Что на тебя нашло, что ты оставил его у Сьюзи?
— А она тебе точно его передала?
— Еще бы! А потом еще минут сорок выпытывала, что там внутри. Ну и достала она меня! Она говорит, что когда-то вы с ней трахались. Правда, что ли?
— Лет десять тому назад. Видел бы ты ее тогда!
— Хочешь сказать, что в молодости она была умнее?
— В те времена у нее, пожалуй, было на пару извилин больше.
— А зачем ты мне так рано это принес? Забыл, что поставка у нас не раньше тридцатого числа?
— Я просто не уверен, что мы увидимся до тридцатого.
— Терпеть не могу, когда говорят загадками. Я начинаю нервничать. Скажи мне: у нас все по-прежнему? И Джерард не в курсе?
— Как договаривались.
— Лучше бы ему никогда не узнать. А как ты отмечаешь Рождество? К детям ездил?
— Да, был у них сегодня.
— Молодец, молодец… — пробормотал Томми, оглядывая зал. — Неужели этим мерзавцам некуда больше податься в праздники? А вы-то сегодня работаете?
— Мы работаем триста шестьдесят дней в году, Томми.
— Правильно. Кто-то ведь должен работать. Я так думаю. Пусть работнички ноют, сколько душе угодно.
— Черт, совсем забыл! Мне нужно позвонить.
Телефоны находились рядом с мужским туалетом. Сверху висел динамик, бормочущий «Городок Вифлеем» голосом Джека Джонса. Чарли, поймав взгляд Лестера, указал на динамик, прося приглушить звук, но тот лишь беспомощно пожал плечами. Очевидно, эта проблема возникала и раньше. Чарли опустил в щель двадцать пять центов и набрал номер.
После двадцатого примерно гудка ему ответили.
— Клуб «Рама»! — рявкнул в трубку Дэннис.
— Дэннис, это Чарли.
— Я не могу сейчас разговаривать, меня тут рвут на части. И все по твоей милости. У меня полный зал злых мужиков и ни одной стриптизерши.
— То есть? Почему?
— Булочка и Фрэнси уехали.
— Почему?
— Не знаю.
— Чушь собачья. Ты заставил их снова заплатить арендную плату, которую я им вернул.
— Зря ты это сделал, Чарли. Теперь смотри, что выходит.
— Ты сам виноват. Нечего было отнимать у них деньги.
— Мне некогда, Чарли. Я всем наливаю по одному за счет заведения, чтоб ты знал. Эти типы готовы меня растерзать.
— Я попытаюсь отыскать девочек и уговорить их вернуться.
— За каким чертом? Мы закрываемся через двадцать минут. Вы, ребята, не столько мне платите, чтобы я рвал для вас жопу в ночь на Рождество.
Чарли повесил трубку и взглянул на черные часы с цифрами, мерцавшими под стать лампочкам. Время — без двадцати два. Все равно пора ехать к Вику.
Вик жил в восточном пригороде, в новом двухэтажном доме, который принадлежал Биллу Джерарду. Дом был последним на улице у леса. Сарабет и дети жили в нескольких кварталах отсюда. Большинство соседей пышно украсили свои жилища к Рождеству. Вечерами по этим улицам медленно курсировали машины — сюда приезжали специально, чтобы поглазеть на ярко освещенные пластиковые ясли, шестифунтовые леденцы и разнообразных Санта-Клаусов и компанию. Только Вик, который и без того не пользовался в округе популярностью, повесил на дверь скромный сосновый венок с красной бархатной лентой. Стукнув в дверь, Чарли подождал, затем постучал еще раз и наконец нажал кнопку звонка. Время было семь минут третьего. В доме было темно.
Не дождавшись ответа, Чарли решил попробовать с заднего крыльца. У гаража виднелись свежие отпечатки шин нескольких автомобилей, которые еще не успело замести снегом.
