Чарли поднялся на крыльцо и через стеклянную дверь заглянул в кухню. Никаких признаков присутствия человека. Он постучал. Неужели Вик кинул его? Пусть билеты у него, но, владея такими деньгами, Вик вполне может примириться с потерей билета на международный рейс. Чарли повернул ручку — и дверь открылась.
— Вик?
Тишина.
В доме было почти так же пусто, как и у Чарли. Он включил свет в гостиной и огляделся — все, кажется, на месте. Подойдя к бару, он налил себе двойную порцию любимого Виком скотча, бутылка которого стояла на стойке вместе с подносом для льда, полного теплой воды. Чарли пустился осматривать комнату за комнатой, включая везде свет. Он заглянул в подвал, в прачечную, на кухню и в спальню на первом этаже и нигде не обнаружил ничего подозрительного. Войдя в спальню наверху, он с облегчением выдохнул: на кровати лежал собранный, но открытый чемодан.
— Вик? — снова позвал Чарли.
Спустившись вниз, он открыл дверь гаража.
Машины не было. Наверное, Вик в последнюю минуту вспомнил о чем-то важном и отъехал ненадолго, но не успел вернуться к двум часам. А оставлять записки было не в его духе.
Чарли вернулся в гостиную и включил телевизор. В столь поздний час по телевизору шел только старый пиратский фильм и проповеди. Под пиратов Чарли едва не заснул. Он спохватился и выключил телевизор. Впереди еще два с половиной часа пути. При мысли о дороге ему пришло в голову, что хорошо бы проверить, остался ли бензин.
Бензина осталось меньше четверти бака. Пока не вернулся Вик, можно успеть смотаться на заправку. В конце улицы Чарли свернул на главную дорогу, ведущую к шоссе, и вскоре увидел круглосуточный «Стоп-н-Роб», где было несколько бензоколонок. Когда Чарли сунул пистолет в бак и нажал на рычаг, ничего не произошло. Он посигналил и сквозь помехи услышал голос в интеркоме:
— Сначала платят, потом заправляются.
Чарли вошел в магазин и протянул десять долларов угрюмому типу лет шестидесяти с желтыми от сигаретного дыма седыми волосами. Продавец был явно недоволен тем, что ему приходится работать в Рождество. Чарли молча вышел и залил бензина на восемь долларов и шестьдесят центов, продавец также молча отдал ему сдачу. Когда Чарли повернулся, чтобы уйти, ему на глаза попалась полка со сладостями. Увидев яркие разноцветные коробки конфет, он вспомнил о Мелиссе и Спенсере. Рядом была вращающаяся подставка, где висели дешевые тайские игрушки в пластиковых пакетах. Чарли повертел подставку, рассматривая игрушки и размышляя, что могло бы понравиться его детям: уродливые динозавры и солдатики, маленькие голые пупсы, скакалка с голубыми ручками. Он взял скакалку и пупса и снова повернулся к полке со сладостями. Спенсер собирает какие-то вкладыши от жвачки. Только от какой?
— А где у вас «Уэки пэкс»? — спросил он.
— Внизу, слева, — буркнул продавец.
Ах, вот она. На виду стояла распечатанная упаковка, и Чарли, конечно, не стал ее брать, а достал из середины целую.
Продавец, выбивая чек, сердито косился в окно на его «мерседес».
— Всего — восемнадцать пятьдесят пять.
Чарли дал ему двадцать, а когда получал сдачу, ему показалось, что мужчина пробормотал: «Щедрый папаша».
— Простите, что вы сказали?
— Ничего. Надеюсь, ваши дети будут без ума от жвачки и этих дерьмовых игрушек.
— Это я для племянников купил.
— Как же!
Продавец отвернулся, не желая продолжать разговор, и Чарли вышел.
По дороге к дому Сарабет он гадал, почему мог задержаться Вик. Вик вообще не отличался пунктуальностью. Может быть, у него машина сломалась? Что тогда? Тогда они поедут в аэропорт на «мерседесе». Но если Питу ван Хойтену придется потом проделать сто пятьдесят миль в одну сторону, чтобы забрать машину, то он станет жаловаться каждому встречному, и под конец это дойдет до Билла Джерарда. «Линкольн», возможно, был бы надежнее, однако он зарегистрирован на фирму, и Джерард опять же узнает, когда машину эвакуируют из аэропорта и начнут розыск владельцев. Не стоит бояться, что он вычислит их, зная лишь первый аэропорт на их пути, но и давать ему подсказки тоже ни к чему. В любом случае «линкольн» навеки провонял блевотиной, а ехать без печки в такой холод нельзя.
Он подъехал к дому и остановился наугад, не видя под снегом бордюра. Ему хотелось войти, разбудить их и объяснить, почему он вынужден уехать, но этот порыв угас при мысли, что его отъезд совершенно не повлияет на течение их жизни. Его полное исчезновение придется по душе всей семье, кроме, возможно, Мелиссы. Они воспримут это как неизбежный результат его частичного и временного отсутствия, продолжающегося несколько лет.
«Я сижу в машине у дома бывшей жены в два тридцать утра в Рождество, полный жалости к себе, — подумал Чарли. — Наверное, надо меньше пить».
