— Вчера днем я очистил все наши операционные счета.
— То есть всего пять или шесть бюджетов? Двенадцать-пятнадцать штук в общем? Так этого мало двоим для безбедной жизни.
Чарли со вздохом поднялся. Часы показывали пять сорок пять.
— Мы по-крупному толкали кокаин на стороне. За спиной у Билла.
— Господи, Чарли, да Билл бы вас на куски порезал, узнай он об этом.
— Вот мы и задумали сорвать большой куш и бежать из города, пока он не узнал.
— Значит, денег много.
— Целая куча. Я поеду, пожалуй, пока Бонни не спустилась вниз под елку за подарками.
Рената встала.
— Если ты захочешь вернуться, Чарли… — Она положила одну руку ему на плечо, а вторую на бедро. На миг они прильнули друг к другу и поцеловались. Ее губы имели вкус мятной жвачки и сигарет, любимой комбинации Чарли. Острые красные ногти вонзились в его пальто и рубашку. — Тебе пора. — Рената отстранилась, заговорив вдруг с сильным акцентом.
Десять минут спустя Чарли выходил из машины на улице Бонни. Он по привычке проехал на три номера дальше, чтобы не маячить напротив ее дома. Вокруг стояли новые одинаковые двухэтажные особняки, а раньше, когда Чарли был маленьким, здесь были фермерские поля.
Чарли шагал по улице, чувствуя нервную дрожь в коленях, но твердя себе, что хорошо одетого белого человека средних лет на «мерседесе» последней модели никто не заподозрит в преступных намерениях, даже в шесть часов утра. И что обывателю и в голову не придет, что этот человек недавно совершил свое первое убийство и вот-вот совершит свою первую кражу со взломом.
Чарли зашел с торца дома и откопал из-под снега подвальное окно. Прежде чем разбить его, он присел на корточки и сосредоточился, зная, что может позволить себе лишь один удар, дабы на шум не сбежалась вся округа. Затем правой ногой Чарли резко ударил в стекло, потеряв при этом туфлю. Ему показалось, что окно разбилось со страшным грохотом. Чарли подождал с минуту — но никто не торопился хватать его и вязать. Тогда он опустился на колени, сунул руку в пробоину, повернул оконную щеколду и осторожно проник внутрь.
В подвале было черно, лишь под потолком серели несколько окошек. Чарли ощупью пробрался к лестнице, спотыкаясь о какие-то коробки, и нашарил на шершавой стене выключатель. Вверху зажглись две лампочки и осветили голые бетонные стены, пол и всяческий хлам, заполнивший помещение. Чарли попытался отыскать под разбитым окном свою туфлю, среди ящиков со старой одеждой и игрушками, но безуспешно. Потратив еще две-три минуты на беглый осмотр остальной части подвала, он плюнул и двинулся в одной туфле и мокром носке по лестнице наверх.
На кухне было значительно светлее, чем внизу, однако в холодильнике не нашлось ни пива, ни вина — только газировка, фруктовые соки и молоко. Вздохнув, Чарли направился в гостиную.
В дальнем углу стояла большая елка, а под ней лежали добрых тридцать штук подарков в яркой оберточной бумаге. Чарли опустился на колени, чтобы рассмотреть их, но оказалось, что в темноте не видно надписей. Тогда он нащупал за елкой электрическую вилку, сунул ее в розетку, и елка вспыхнула удивительно ярким и мягким светом.
На кофейном столике осталась тарелка с печеньем и полстакана молока. С каминной полки свешивались три чулка, набитые подарками, а сверху стояли в ряд семейные снимки, среди которых Чарли с удивлением заметил фотографию Вика. Он подумал, что в доме Сарабет вряд ли найдется хотя бы одно его фото, если только где-нибудь у Мелиссы. Надписи на подарках теперь читались без труда. На первой коробке почерком Вика было выведено: «Нине от папы». Чарли аккуратно отклеил скотч, снял обертку и открыл крышку с указанием: для детей от четырех до восьми лет. Внутри лежала резиновая кукла, инструкция и ничего другого. Такого пупса он сам покупал для Мелиссы два-три года назад, когда они были в моде. Особенность этой модели состояла в том, что она умела жевать пищу и выполнять несколько других более или менее отвратительных действий. Мелисса, помнится, осталась довольна. Чарли положил куклу обратно в коробку, закрыл крышкой, кое-как обернул и продолжил перебирать подарки, ища те, что принес Вик. Один, подписанный «Дэнни от папы», он начал было разворачивать, но потом подумал, что вряд ли Вик стал бы прятать деньги в детские подарки. Если деньги здесь, то наверняка в подарке, предназначенном для Бонни.
Но сколько его искать в этой чертовой куче подарков? Сьюзи от мамы. Маме от Сьюзи. Дэнни от Нины. Сьюзи от Санты. Все мыслимые комбинации, кроме Бонни от Вика. Он продолжал поиски. Бабушка, дедушка, тети, дяди, кузены и кузины — все родня, надо думать, со стороны Бонни. И вот в углу, под электрической розеткой, он увидел большую коробку в такой же зеленой обертке, как и подарок для Нины. Чарли взял коробку, оказавшуюся довольно тяжелой. «Моей единственной дорогой Бонни, с надеждой на будущее, от Вика», — прочитал он на ярлыке. Едва не вскрикнув, Чарли начал срывать обертку, но тут у двери раздался тоненький голосок:
— Ты не Санта.
