— Выходит, сэр, что первые увечья я получил довольно рано. Как-то раз один толстый сварщик припечатал меня к борту, сломав руку и бедро. Я, правда, успел его достать клюшкой — чуть глаз ему не выбил. — Старик мечтательно улыбнулся, смакуя приятные воспоминания.
С неба посыпался снежок. Темное шоссе освещали лишь редкие фонари. Попутных машин почти не было. Чарли знал, что в клубе сейчас пусто, и девочки станут ныть и жаловаться на недостаток посетителей, будто он нарочно устроил Рождество, чтобы досадить им.
Сидевший рядом Каллиган заунывно бубнил, описывая муки, которые выпали на долю его многострадального тела за годы пьянства: контузии, вывихи, переломы, ожоги третьей степени — и всякий раз, явно или косвенно, виноват был он сам. Словом, юный поклонник Расти был далеко не первым, кто не сдержался и полез в драку на Каллигана.
— Ты когда-нибудь был женат, Чарли?
— Что?
— Я говорю, ты был когда-нибудь женат?
— Да…
— Тогда ты меня поймешь. Бабы куда опаснее мужиков. Видишь вот это? — Каллиган указал кривой, узкий шрам у себя на лбу, рассекавший пополам левую бровь. — Еще чуть-чуть — и ходить мне без глаза.
— Жена постаралась?
— Спрашиваешь! Но я и сам был хорош.
— Может, ты ударил ее?
— Да я за всю жизнь ни одной бабы и пальцем не тронул! — возмутился тот. — Господи, за кого ты меня принимаешь?
— Ну, извини, — пожал плечами Чарли.
— Не бил я ее. Я просто бросил ее с двумя детьми-школьниками.
— Я и не знал, что у тебя есть дети.
— Есть. От нее двое, и еще одна дочка — твоя ровесница. Теперь они знать меня не хотят, потому что матери их против меня настроили.
— Жаль.
— А мне плевать. Не всем же быть хорошими отцами. — Помолчав, он спросил: — Ты не в курсе, Булочка сегодня выступает?
Когда они подъехали к клубу, Чарли рассеянно отметил, что неоновая реклама с фигурой танцовщицы снова нуждается в ремонте: высокие белые сапожки у девушки и две буквы в названии опять потемнели. На стоянке было только три машины.
— Похоже, шоу будет в твою честь, — сказал он Каллигану.
Снег пошел гуще.
В клубе одна из танцовщиц визгливо кричала, толкуя о чем-то бармену. Бармен посмотрел на вошедших, а она не обратила внимания.
— Я не собираюсь бесплатно пахать в Рождество! — Из одежды на ней были только стринги. — Какого черта я должна работать в праздники? Я могла бы сейчас встречать Рождество дома с детьми!
— Твой муж забрал детей, Фрэнси, — терпеливо отвечал бармен ласковым баритоном, — они уехали в Денвер.
— Да пошел ты к черту, Дэннис! И как тебе только не стыдно напоминать мне об этом? — Она села на стул и расплакалась.
— Брось, Фрэнси, не надо. Все не так уж плохо. Посмотри, Каллиган пришел.
Фрэнси подняла заплаканные глаза.
— Привет, Фрэнси. У тебя чудесная прическа, — сказал Каллиган, сияя от радости.
На Фрэнси был тот же парик, что и всегда, — черные кудри до середины спины. Чарли хоть и был знаком с ней десять лет, но понятия не имел, как выглядят ее натуральные волосы. Не исключено, что она вообще лысая.
Не удостаивая вниманием Каллигана, она напустилась на Чарли:
— Ты слышал, что я сказала Дэннису? Я не стану сегодня работать. С каких шишей я заплачу таксу в четвертак, если мне светит от силы десять баксов?
— Ты знаешь, Фрэнси, что я не жмот, — обиделся Каллиган.
— Ладно, двадцать. Все равно я попадаю на пять баксов. И я должна отдать Биллу Джерарду пять баксов, чтобы этот старый козел всю ночь дрочил на мой голый зад? Большое спасибо!
Чарли вздохнул. Знакомые речи, слышанные тысячу раз, — за шесть или семь лет от одной только Фрэнси раз сто.
— Фрэнси, ты не можешь работать, лишь когда тебе захочется. Ты должна выходить на работу в любое время — не важно, есть в клубе посетители или нет. Если ты хоть один раз без уважительной причины пропустишь свою смену, то лишишься места, понятно?
— Мне понятно, что сегодня Рождество, и никого нет, а я должна платить двадцать пять долларов за аренду сцены, танцуя для пустого зала!
— Но я-то здесь, — хриплым от похоти и обиды голосом возразил Каллиган.
— Давай, Фрэнси, станцуй для старика Каллигана, — прогудел из-за стойки Дэннис.
Она гневно обернулась:
— Я же тебе сказала: если он даст двадцать, то пять я остаюсь должна!
— Я согласен на двадцать пять, крошка, — заныл Каллиган.
— А работать я должна бесплатно?
Чарли поднял руку:
— Послушай меня, Фрэнси: если ты согласишься выступить, то арендная плата будет за счет заведения. В честь праздника.
От удивления Фрэнси не сразу нашлась с ответом. Дэннис, скептически подняв бровь, загремел посудой. А Каллиган схватил Фрэнси за руку и потащил к сцене. Она растерянно обернулась, не зная, как воспринимать этот жест щедрости.
— Спасибо, Чарли.
— С чего это ты вдруг проникся симпатией к трудовой женщине? — спросил Дэннис, ставя перед ним пиво.
Тем временем Фрэнси задвигалась на маленькой сцене под сладкую эстрадную песенку. Каллиган завороженно следил за ней.
— Кто еще здесь есть? — в ответ спросил Чарли, отхлебывая пива.
— Булочка. Она в офисе. Я обещал позвать ее, если кто-то появится.
— Она уже заплатила за аренду?
— Конечно.
— Дай-ка сюда деньги.
