Но тут в нескольких километрах от них показались пять быстроходных норвежских патрульных катеров. Уже рассвело, и туман, разгоняемый ветром, большими клочьями расползался в разные стороны. Их катер, по всей видимости, заметили, и патрульные суда шли наперехват. Пришлось Коту маневрировать катером и идти зигзагами, чтобы сбить с толку норвежцев. Но все его попытки оторваться от погони оказывались напрасными – катера норвежцев были намного быстроходнее и мощнее небольшого охранного катера. По их катеру начали стрелять.
– Эх, не зря я таскал с собой этот пулемет! – радостно объявил Солдатов и занял на палубе удобную для стрельбы позицию. И – открыл огонь, целясь в неприятельские катера.
Остальные спецназовцы, тоже рассредоточившись по палубе, принялись отстреливаться, стараясь не подпускать катера противника близко к себе. Норвежцы, чувствуя свое превосходство и в количестве, и в вооружении, все наседали. Их катера, умело маневрируя, пытались не пропустить русских к спасительной границе. Катер, на котором уходили спецназовцы, пытались окружить или хотя бы сбить с курса, а в идеале – заставить его повернуть в обратную сторону. Но удача сопутствовала группе Логинова. Солдатов попал в один из катеров, который имел неосторожность слишком близко подойти к их судну. Похоже, пули угодили в боекомплект, потому что на катере произошел взрыв, и вверх взметнулось яркое пламя. И тут спецназовцы услышали далекий и слабый стрекот вертолетных лопастей.
– Нам еще этой радости не хватало, – с досадой произнес Теплицкий, думая, что норвежцы, несмотря на еще не до конца развеявшийся туман, все-таки подняли в воздух вертолет пограничной охраны.
– Вот именно, – толкнул его локтем в бок лежавший с ним рядом Солдатов и указал на небо.
К ним со стороны российской границы летел вертолет. Вероятно, неподалеку бороздил темные волны моря обещанный Степновым русский корабль, с которого и был запущен Ка-52.
– Ну, это же совсем другое дело! – радостно произнес Теплицкий.
До нейтральных вод оставалось плыть лишь пару километров, когда стальная «птичка» появилась во всей своей красе, сверкая стальными боками в лучах восходящего солнца. Вертолет завис над водой и произвел предупредительный выстрел в сторону норвежских катеров, тем самым несколько поубавив их пыл и желание преследовать катер с российским спецназом.
…Уже через полчаса Логинов со своей группой и Виктор Малюков поднимались на борт российского военного судна. На нем их встретил сам Степнов.
– Молодцы, ребятки, – похвалил он спецназовцев, поздоровавшись и выслушав, как это и полагается, короткий рапорт Логинова. – Располагайтесь, отдыхайте пока. А ты, Север, ступай за мной. Расскажешь, что и как. Мне нужно быть готовым к тому, что норвежцы предъявят нашему правительству претензии за стрельбу у их границы.
– Может, и не предъявят, – усмехнулся Логинов и хотел было идти за генералом, но остановился. – Можно я на секунду задержусь? – спросил он.
– Ну, если очень надо, – улыбнулся Степнов.
Логинов подошел к стоявшему у самого борта и уныло смотревшему на воду Виктору.
– Не видать? – спросил он, имея в виду тюленей.
– Нет, – коротко ответил Малюков, не поворачивая в его сторону головы.
– Тогда – возьми вот это. Велели передать, когда окажемся на нашей стороне. – Логинов протянул Виктору сотовый телефон. Виктор удивленно посмотрел на телефон, и Север продолжил: – Не знаю, какие у вас с Лаской секреты, но она велела тебе его передать и сказать, чтобы ты ждал ее звонка. Мол, уроки норвежского языка вы еще не закончили.
Виктор взял телефон и, удивленно глядя на него, а потом и на капитана, вдруг улыбнулся.
– Спасибо, – сказал он.
– Не за что, – ответил, пожав плечами, Логинов и, повернувшись, направился к ждавшему его генералу Степнову.
Виктор глубоко вздохнул, спрятал телефон в карман и снова повернул голову в сторону моря. На гладкой его поверхности мелькнули две темно-серые спинки. Виктору сначала подумалось, что ему это только показалось, но тут из воды снова показалась сначала спина, а затем и усатая мордочка тюленя. Виктор узнал Зосю. Он закрыл лицо руками и счастливо рассмеялся. В его жизни начинался новый период. И он подумал о том, что этот период будет куда счастливей, чем предыдущий.
