— Мне папа разрешил, ты этого не знаешь, — сопротивлялась она. — И я совсем не устала.
— Ладно, пошли. Мы тут хотим поговорить с тобой.
Нет! — подумала она.
Они подошли к двум другим участникам поисков, тоже знакомым Сисс, близким соседям, и рука, которая вела ее, разжалась. Сисс уже поняла, что предстоит.
— Вы знаете, где папа? — спросила она, чтобы придать себе храбрости.
— Да он, наверное, неподалеку. Но послушай, Сисс. Ты сказала, что знаешь кое-что об Унн. Это мол, ты провела с ней вчерашний вечер.
— Да, это так. Я заходила к ней домой.
— И что же она говорила?
— Ну…
— Что ты знаешь об Унн?
Фонарь освещал три пары строгих глаз, устремленных на нее. Нормальные добрые соседи. Сейчас они были напуганы и суровы.
Она молчала.
— Отвечай! От этого, может, жизнь Унн зависит.
Сисс вздрогнула.
— Нет!
— Ты сказала, будто что-то знаешь об Унн, не так ли?
— Она мне об этом не говорила! Она ничего об этом не говорила!
— О чем — об этом?
— Что она куда-то собирается.
— Унн могла сказать такое, что поможет нам найти ее.
— Нет, вряд ли.
— Что Унн сказала тебе?
— Ничего.
— Неужели ты не понимаешь, что дело серьезное? Мы тебя расспрашиваем не для того, чтобы тебя мучить, а чтобы найти Унн.
— Ты сказала, что…
— Да я просто так!
— Не верится. Вижу по тебе — ты что-то знаешь. Так что же говорила Унн?
— Этого я сказать не могу.
— Почему?
— Потому что это было не так, она этого
— Да, да, но все же…
Она закричала:
— Оставьте меня в покое!
Они вздрогнули от ее крика и прекратили расспросы. Не ровен час, с девчонкой что-нибудь стрясется, вон как она кричит.
— Ступай-ка домой, Сисс. Ты совсем без сил. Тебя, наверное, мама заждалась.
— Я не устала. Мне разрешили быть здесь. Я должна быть здесь.
— Должна?
— Да, мне так кажется.
— Мы больше не можем терять времени. Жаль, что ты ничего не хочешь сказать. Нам бы это помогло.
Нет, подумала она. Они ушли.
Сисс почувствовала какую-то странную пустоту в мыслях. Надо возвращаться домой, но она не может уйти, она должна быть здесь всю ночь. Она брела дальше, стараясь, как и прежде, держаться недалеко от фонарей, но так, чтобы ее не было видно в темноте. И снова ее остановили. Уже другой человек. Он был слишком поглощен поисками и даже не удивился, увидев ее.
— Слушай, Сисс, я вот что хотел у тебя спросить: как по-твоему, Унн не собиралась пойти посмотреть на замерзший водопад?
— Не знаю.
— Вы думали пойти туда всей школой?
— Да, думали.
— Она не говорила, что хочет пойти одна? Она ведь много одна ходит.
— Не говорила!
Он задавал вопросы очень мягко, очень осторожно, но и этого оказалось достаточно, Сисс была уже на пределе — вьюжная ночь огласилась горькими рыданиями.
— Ой, — сказал он, — я совсем не хотел этого.
— Вы туда пойдете? — еле проговорила Сисс.
— Конечно, времени терять не будем. Раз уж об этом в школе была речь. Очень может быть, что Унн вздумалось пойти туда и она заблудилась. Мы двинемся вдоль реки, от самого ее начала.
— Да, но…
— Спасибо за помощь, Сисс. А сейчас не лучше ли тебе вернуться домой?
— Нет, я пойду с вами к реке!
— Ну нет. Впрочем, так и быть, поговори с папой, по-моему, это он там неподалеку стоит.
— Да, это папа. Возбужденный и суровый, как остальные.
— Я хочу с вами. Ты мне разрешил.
— Дальше нельзя.
— Я могу ходить не хуже вашего! — громко сказала она и почувствовала, как к ней возвращаются силы. Она стояла окруженная спешащими, взволнованными мужчинами.
— Верно, может, — сказал один из них.
Ему понравились ее настойчивость и горячность. Взглянув на Сисс, отец не решился возражать.
— Ладно, пожалуй, у тебя действительно хватит сил. Я тут забегу и позвоню маме, она ведь не спит и ждет тебя.
Большой отряд спасателей направился сквозь ночную тьму к реке. Двигаясь по берегу озера, люди растянулись в цепь, но ни на минуту не теряли друг друга из виду. Снег валил уже не так густо, но по-прежнему струился им на лица, его уже нападало столько, что ноги вязли. Но Сисс этого не замечала, новая надежда переполняла ее.
Почти у всех были фонари. Огромное пятно света, мигая и переливаясь, двигалось через холмы и мысы к началу реки. Было странно видеть это, было странно идти в середине цепи. Новая надежда переполняла Сисс.
Снежная равнина озера растворялась в ночи. Лед был прочный как скала, так что на нем с Унн ничего случиться не могло. Да и зачем ей было уходить по льду далеко от берега?
Они брели, увязая в снегу. Сисс держалась вблизи от отца, никто больше не возражал против того, что она шла с ними.
Они подошли к началу реки. Осветили фонарями черную воду, бесшумно струившуюся из-подо льда. Стояли, всматриваясь в темный, наводящий жуть поток, он казался им безобразным. Где-то далеко внизу находился водопад, но гул его сюда не доносился.
Река струилась мощно и беззвучно. Отряд разделился и двинулся по обоим берегам.
