Мальчик и девочка их возраста помахали Андерсу и Лизабет с дальнего конца ближайшего к ним стола, и его спутница ответила на приветствие.
– Они заняли нам место, – сказала Лизабет. – Пошли сходим за едой.
Девочка отвела его в другой конец комнаты, где стояла большая раздаточная посуда, и вручила пустую тарелку. У Андерса живот свело от голода, пока он, истекая слюной, ходил между мисками и огромными блюдами. Он положил себе дымящийся кусок мяса, жареную картошку, с краю приткнул ломоть темного ржаного хлеба, оставшиеся пустоты заполнил грибами и еще насыпал сверху зеленого горошка. Обычно он и за несколько дней столько не съедал и знал, что его желудок с этим не справится, если умять все в один присест, но упускать такую еду мальчик не собирался.
«Как там Рэйна? – забеспокоился голосок у него внутри. – Есть ли у нее хоть какая-то еда?»
Пройдя к столу, из-за которого им махали ребята, он сел на скамейку с краю, напротив Лизабет.
– Это Андерс, – сказала девочка, как только они сели. – А это Закари и Виктория – наши соседи по комнате.
У Закари были светлые рыжеватые волосы, подстриженные так же коротко, как у остальных, а когда он улыбался, виднелись ямочки на щеках.
– Добро пожаловать в Академию, – весело сказал мальчик, наливая ребятам молока из стоявшего посередине кувшина. – Надеюсь, ты не храпишь.
– Ну а это, получается, Виктория, – указала Лизабет на сидящую рядом девочку.
Виктория не выглядела такой уж дружелюбной, ее карие глаза оценивающе скользили по Андерсу, и похоже, она поняла, что он из бедняков. У нее были гладкие и блестящие черные волосы, подстриженные длиннее, чем у остальных волков, аккуратные черты лица и слегка коричневатая кожа.
– Добро пожаловать в Ульфар, – сказала Виктория, и Андерс понял, что был прав. Речь девочки, словно зеркало, в котором можно увидеть свое лицо, была гладкой и безупречной. Стало понятно, что она выросла в доме с прислугой и, возможно, свалившиеся на нее превращение и жизнь в казармах воспринимала как одно сплошное неудобство, ведь тут приходилось самой носить себе еду и заправлять кровать.
Ребята принялись за ужин. Пока они жевали, Лизабет и Закари рассказывали Андерсу о жизни в Академии. Краем глаза глядя на Викторию, мальчик заметил, что она изысканно пользуется столовыми приборами, он же, к своему огромному разочарованию, взял нож и вилку не в ту руку.
– На каждом курсе нас примерно двадцать пять учеников, – рассказывал Закари. – Каждые двенадцать месяцев ученики переходят на следующий курс. Все переводятся в разное время, в зависимости от того, в какой месяц мы прошли Испытание посохом и превратились первый раз. Всего в Академии сто пятьдесят учеников. После окончания последнего курса тебя или берут на военную службу, или ты занимаешься чем-то еще.
При словах о военной службе Виктория недовольно сморщила нос. Сидящий рядом с ней Закари закатил глаза, дескать, девчонка воображала, но, как только она повернулась в его сторону, тут же перестал.
– Молчу-молчу, если не хочешь, я больше не буду об этом, – пообещал он девочке. – К тому же тебе нечего бояться: ты точно будешь замечательным доктором.
Слова польстили Виктории, она кивнула и, довольная, вернулась к еде, снизойдя до беседы:
– Некоторые из взрослых тут, в Академии, даже не волки, а просто занимаются лечением, готовкой и другими подобными делами. Но нам все равно нужны волки, умеющие лечить. Ведь не пойдешь же ты в дозор с доктором-человеком.
«Человек» – опять это слово. Андерс старался уловить и запомнить каждое новое имя и лицо, все, что могло пригодиться для разгадывания тайны, которая его так заботила. Каждое оброненное слово могло стать подсказкой.
– А ты сам откуда будешь? – вырвал мальчика из раздумий веселый голос Закари.
– Откуда? – повторил Андерс и с ужасом понял, что ждет, пока за него, как всегда, ответит Рэйна. Но на этот раз он должен выпутываться сам.
– Да, откуда? – пояснила Виктория, тряхнув шелком черных волос. – Вот я, например, с западной стороны Холбарда. А ты?
Тут подросток окончательно убедился, что девчонка не из простых: это как раз в западной части города они с Рэйной перестали промышлять, потому что их рваная одежда была там слишком заметна, и в том же районе продавала свои деликатесные супы Дама Санчео.
– Ее мать – доктор, – заметил Закари, отправляя в рот кусок баранины с подливкой. – Представляешь? А Виктория будет лечить и волков, и людей – ну не мечта ли? – Он протянул руку в ее сторону, чтобы взять хлеб, и продолжил: – Ну это, конечно, если она уживется с нами в казарме, что не так-то просто.
Сначала Андерс не понял, что означает жест Виктории, но потом до него дошло: она, не задумываясь, воспользовалась волчьими повадками и очень похоже изобразила прижавшего уши раздраженного волка. Но как это понял он, Андерс? Он же только недавно начал превращаться!
