В соответствии с директивой были проведены грандиозные перегруппировки советских войск к границам, были сняты сотни километров проволочных заграждений и десятки тысяч мин в приграничных районах, были выдвинуты к самым границам и уложены на грунт сотни тысяч тонн боеприпасов, в приграничные районы были вывезены сотни тысяч тонн самых разнообразных запасов, необходимых для скорой и неизбежной войны.
15 июня 1941 года о намерениях советского руководства пришло время проинформировать генералов, командовавших армиями, корпусами и дивизиями. В этот день штабы пяти фронтов отдали боевые приказы, разработанные на основе совершенно секретной директивы от 5 мая. Теперь круг посвященных в планы советского руководства расширился, их количество увеличилось на несколько сотен человек.
Приказы, отданные в среднем командном звене Красной Армии 15 июня 1941 года, тоже остаются совершенно секретными, но их было несколько, и потому они цитируются чаще и полнее. Вот ставшая известной историкам фраза из приказа, который был отдан штабом Прибалтийского особого военного округа 15 июня командующим армиями и командирам корпусов, входящих в этот округ:
13 июня 1941 года ТАСС передало сообщение о том, что Советский Союз не собирается нападать на Германию и перебрасывает войска на германские границы для учений, а 15 июня советские генералы в приграничных районах получили совершенно секретный приказ: быть готовыми к захвату рубежей на чужой территории в любой момент.
Каждый командир полка, бригады, дивизии, корпуса, командующий армией и фронтом имел в своем сейфе так называемый «красный пакет». 22 июня 1941 года ни Сталин, ни Жуков не дали приказа вскрыть красные пакеты. По свидетельству Рокоссовского, некоторые командиры на свой страх и риск (за самовольное вскрытие красного пакета полагался расстрел по 58-й статье Уголовного кодекса) вскрыли эти пакеты без приказа, но никаких инструкций о действиях в обороне не обнаружили.
Конечно, у нас были подробные планы и указания о том, что делать в день «М»… все было расписано по минутам и в деталях… Все эти планы были. Но, к сожалению, в них ничего не говорилось о том, что делать, если противник внезапно перейдет в наступление (генерал-майор М. Грецов. ВИЖ. 1965. № 9. С. 84).
Итак, планы войны у советских командиров были, но планов оборонительной войны не было. Вот почему в первые минуты и часы войны Жуков вместо короткого приказа вскрыть пакеты занялся сочинением новых директив войскам. Все планы, все пакеты, всё, что «было расписано по минутам и в деталях», в условиях оборонительной войны не пригодилось.
Кстати, первые директивы высшего советского руководства тоже не ориентируют войска на то, чтобы зарыться в землю. Это тоже не оборонительные, и не контрнаступательные, а чисто наступательные директивы. Советские руководители мыслили только этими категориями даже после вынужденного начала оборонительной войны.
Планы, которые содержались в красных пакетах, были наступательными, но в неясной обстановке приходилось несколько сдержать наступательный порыв войск до полного выяснения случившегося. Вот почему первые директивы носили наступательный характер, но несколько ограничивали действия войск Красной Армии.
Нюрнбергский процесс был организованным судилищем победителей против побежденных, где одни бандиты судили других за совместно совершенные преступления.
17 июня 1945 года группа советских военных следователей провела допрос высших военных лидеров фашистской Германии. В ходе допроса генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель заявил:
