Люди еще продолжали шарить баграми в ямах на дне реки ниже водопада. По ночам оставленные обледеневшие багры нацеливались в снежное небо. Новые дороги пролегли к дому тети Унн. Всё собиралось здесь, все нити сходились к одинокой женщине, единственной опоре Унн. Никуда не ведущие нити сходились к ней, человеку с ясными сухими глазами.
- Понятно,—говорила она.—Спасибо вам,—говорила она.— Ничего не поделаешь.
Прошлогодняя фотография, во взгляде читается вопрос. Унн, одиннадцати лет. Снимок стоит у тети на столе.
Она слушает рассказ тех, кто сегодня шарил багром по дну реки. Их багры остались стоять в реке. Усталые люди рассказывают ей о том, что успели сделать за день. На следующее утро, как только рассветает, приходят другие. Снег шел всю ночь. Зима обещает быть очень снежной.
Теперь она слушает отчеты других людей. В разные стороны, широким кругом, ведутся поиски живой Унн. Никаких следов.
- Понятно. Да, конечно. Спасибо вам.
Приходят также люди, которые принимаются расспрашивать ее. Их интересует все, что может помочь поискам. Ей нечего сказать. Перед ними сидит пожилая доброжелательная женщина. Она, должно быть, намного старше матери Унн. Они смотрят на снимок, который видели все.
- Снято прошлым летом, не так ли?
Тетя кивает. Она устала.
Слова — прошлым летом — с самого начала придали фото-графии какое-то сияние. Непонятно почему. Прошлым летом. Люди смотрят на снимок, и он им запоминается.
Они испытующе смотрят на тетю, которой приходится все это выдерживать. Она не производит впечатления сильной. Но они понимают, что перед ними очень сильный, спокойный человек, Неизбежный вопрос, на который она должна ответить:
- Какой была Унн?
- Я ее любила.
Вот и все.
Те, кто слышат от нее этот ответ, чувствуют, что лучше сказать нельзя, хотя говорится это не в первый раз. Они невольно смотрят снова на снимок.
- У нее такой вид, словно она хочет о чем-то спросить.
- Да, и что?
- Нет, ничего.
- Весною она потеряла мать. Единственного близкого человека. Может она спрашивать?
За окном валит снег, чтобы стереть следы Унн, стереть все.
Через глубокие снега Сисс обещает Унн:
Обещаю тебе не думать ни о чем, кроме тебя. Буду думать обо всем, что я знаю о тебе. Думать о тебе и дома, и в школе, и по дороге в школу. Думать о тебе весь день, а если проснусь, и ночью.
Обет, данный ночью:
Мне кажется, ты так близко, что я могу до тебя дотронуться, но я не решаюсь.
Я лежу здесь в темноте, а мне кажется, что ты смотришь на меня. Я вспоминаю все, что было, и обещаю тебе, что буду думать об этом завтра в школе.
Ни о ком другом.
Пока тебя нет, я буду такой каждый день.
Обет, данный зимним утром:
Мне кажется, ты стоишь за дверью и ждешь, когда я выйду. О чем ты думаешь?
Я обещаю тебе: то, что произошло вчера, не повторится. Это не имело никакого значения! У меня нет никого, кроме тебя.
Никого, никого другого.
Верь тому, что я тебе говорю, Унн.
Сисс повторяет свой обет:
Нет никого другого. Обещаю тебе, что, пока тебя нет, я всегда буду помнить о тебе.
Поэтому память об Унн не изгладится. Так решила Сисс в своей комнате. Здесь сложился ее обет.
Через неделю она встала. Всю эту неделю снег хлестал в окна, долго тянулись бессонные ночные часы, ее не оставляло чувство, что такого снегопада еще не было, что снег стремится похоронить все связанное с Унн. Сровнять, не оставив следа. Чтобы не осталось сомнения в том, что она исчезла навсегда. Что найти ее нет надежды.
Тогда в Сисс пробудилось сопротивление — твердое и острое. Тогда сложились обеты. Они не могут не складываться, когда слышишь, как с каждым днем тает число ищущих. Когда все усилия вроде бы тщетны.
Унн не исчезнет. Она не должна исчезнуть. Так решила Сисс в своей комнате.
Больше ее не мучили вопросами. Кто-то запретил это. Ее страшила мысль о том, что надо пойти к тете Унн; это первое, что ей предстоит сделать, когда она поправится.
Если они ожидали, что тетя придет к Сисс расспросить ее, то напрасно. Тетя не показывалась. Но как только Сисс разрешат встать, она сама должна пойти к тете. Так ей сказали.
Яркая картина в одну из тех ночей в жару: Унн не пропала, она жива, она стоит, как тогда, посреди своей комнаты.
Привет, Сисс.
И вот Сисс на ногах. Завтра она снова пойдет в школу, и это страшит ее. Сегодня она встретится с одинокой женщиной — тетей Унн, Вопросов будет не избежать. Она отправляется в путь.
Светлый зимний день. Мать осторожно спросила, не пойти ли ей тоже к тете. Разговор ведь предстоит не из легких. Казалось, мать боится отпускать Сисс одну.
- Не надо тебе ходить,— быстро ответила Сисс.
-
- Я пойду одна.
Вмешался отец:
- Слушай, Сисс, все-таки будет лучше, если мама пойдет с
тобой. Ты разве не помнишь, чем кончилось, когда тебя расспрашивали — о том о сем?
Мать сказала:
- Ей придется расспрашивать тебя об Унн.
- Нет.
- Придется. Она станет расспрашивать тебя обо всем, что ты слышала от Унн. Если я буду с тобой, вопросов будет меньше.
- Я пойду одна,— испуганно сказала Сисс.
