Ledyanoj zamok полностью

Подошли другие, тоже обступили ее плотным кольцом. Не толь­ко девочки, но и мальчики, все примерно одного с ней возраста. Они всегда охотно позволяли ей верховодить. Теперь Сисс могла прочесть в их глазах, что они рады снова видеть ее. Это было очень приятно, но она ни на секунду не забывала о своем обете. Сейчас ей предстоит выдержать испытание.

- Мы тоже участвовали в поисках,— гордо сообщили несколь­ко школьников.

- Знаю.

Исчезновение Унн наполнило последние дни страхом и напряженным ожиданием, легло на все темной тенью. Но теперь, когда они уже больше не принимали участия в поисках, когда Сисс стояла среди них, в общем такая же, как и прежде, у них отлегло от сердца. На лицах появилась радость. Среди окруживших ее детей Сисс увидела нескольких, которых раньше считала равнодушными к ней, но и они смущенно улыбались. Она смотрела на них, и в ее памяти прошла вереница их общих игр и забав. И потому, что она поклялась держаться в стороне от подруг и товарищей, у нее сжалось горло.

Вокруг по-прежнему были дружелюбные лица, но нервы ее напряглись до предела.

Кто-то не удержался и задал вопрос, который у всех вертелся на языке:

- Что же произошло?

Сисс словно ножом ударили. Но спрашивающий уже не мог остановиться и продолжал:

- Говорят, Унн тебе кое-что сказала, а ты не хочешь...

Кто-то резко выкрикнул:

- Перестань!

Но было уже поздно, вопрос был задан. Нервы Сисс, и так натянутые до предела, не выдержали. Не помня себя, она прыгнула вперед — она всегда отлично прыгала, все в школе только ахали,— она прыгнула вперед и закричала вне себя:

- Не мучьте меня!

Бросилась в сугроб и разрыдалась.

Школьники стояли в полной растерянности. Такого никто не ожидал. Как это не похоже на ту Сисс, которую они знали. Чтобы Сисс плакала! Наконец один из мальчиков подошел к ней и потрогал ее сапогом. Другие переглядывались или смотрели на небо. День сегодня снова выдался хмурый, небо было обложено плотными тучами и словно грозилось.

- Сисс,— ласково произнес мальчик и легонько толкнул ее сапогом .

Она подняла на него взгляд.

Этот?

Раньше он всегда держался в тени, ничем не выделялся. Она поднялась на ноги. Никто ничего не сказал. Быстрыми движениями они счистили снег с ее спины. На счастье, в этот момент появился учитель, и начался обычный школьный день. Когда все расселись, учитель дружелюбно кивнул ей. Она по­чувствовала себя в безопасности, ей не станут больше задавать вопросов.

- Ты поправилась, Сисс?

- Да.

- Вот и хорошо.

Всего несколько слов, и ей сразу стало легче. Она подумала о том мальчике, который так славно трогал ее носком своего сапо­га. Он сидел впереди, и она видела его затылок. Ее охватило чув­ство благодарности, утро оказалось легче, чем она думала, намно­го легче, чем предвещало его печальное начало. Как все хрупко, как все тонко!

Бросив быстрый взгляд, она убедилась, что место Унн не заня­то. Никто туда не пересел, хотя парты стояли так, что это было бы вполне естественно.

Весь день никто не беспокоил Сисс. Она одиноко стояла у стены, и все пока что примирились с этим. Наверное, им было не­много стыдно за то, что произошло утром. Не слышно было и раз­говоров об Унн и поисках — видно, об этом все уже наговорились досыта, и лишь приход Сисс вызвал новую вспышку интереса к таким разговорам. Кроме того, Унн всегда держалась особняком, ее уважали, но не более, она никогда не была по-настоящему вме­сте с ними.

Вдруг Сисс сообразила, что стоит у стены, как раньше стояла Унн. А неподалеку, как обычно, возились школьники. Одна девоч­ка, похоже, уже быстро сумела стать у них главной.

А я буду стоять здесь. Я это обещала.

Продолжался обычный школьный день.

Мысли Сисс были заняты другим. Стоять в стороне от всех было как-то странно и непривычно, зато она могла отдохнуть по­сле того, что произошло перед уроками.

Дни замелькали все быстрее. Наступило рождество. Но для Сисс оно проходило не так, как всегда: она сидела дома и никого к себе не приглашала. Ее оставили в покое, постепенно всем стало ясно, до какого предела натянуты ее нервы.

На дворе росли сугробы.

Сугробы росли, а Унн не появлялась.

Возможно, где-то еще продолжались поиски, но здесь, среди глубоких снегов, они прекратились. И люди думали о случившем­ся тоже не каждый день. Снег сыпал, погребая под собой все, в том числе память о человеке.

Одинокая тетя Унн в рождественские дни не выходила из дому, но к ней народ заходил. Сисс не решилась.

Она со страхом ждала сообщения о том, что тетя продала дом и уезжает. Если это произойдет, значит, не осталось никакой надежды.

Пока тетя еще не уехала.

Сисс хотелось подойти к матери и спросить: «Ты тоже больше не думаешь об Унн?»

 Люди, похоже, забыли о пропавшей девочке, никто о ней больше не упоминал. Сисс не задавала матери своего вопроса, ей казалось, будто она одна несет тяжелый, непосильный груз. Она часто вспоминала ночь у ледяного замка. Весною, когда осядет снег, она отправится туда на лыжах.

И все же она подошла к матери и, не обращаясь к ней прямо, пожаловалась:

- Об Унн больше не думают.

- Кто?