— Ледыш, — позвал Андрей Павлович, отвлекая внимание на себя. Хозяин закусочной покосился на девушку и незаметно для неё показал мне большой палец, одобряя внешний вид моей якобы подружки. — На сегодня всё, можешь идти.
— Но…
— Всё, я сказал! — повысил голос Смирнов.
Повернулся и, насвистывая старую мелодию, скрылся в закусочной. Я посмотрел на Недотрогу.
— Говори уже. Что должно было случиться, чтобы ты прогуляла практику?
— Ничего, — лукаво улыбнулась она. — Меня на сегодня по приказу ректора освободили от занятий.
— Че-го?! — донельзя удивился я. — Ты печень кому-то отдаёшь?
— Нет, — прыснула она. — Ведь там прочно засел один злостный прогульщик!
— Хм, — у меня возникла одна теория, и она мне не понравилась. — Намерена выесть мне мозг, чтобы уговорить каждый день ходить в институт?
— Могу начать с печени, — саркастично предложила Недотрога и добавила серьёзнее: — Если ты продолжишь прогуливать лекции, то ректор не допустит группу до конкурса, и тогда все наши усилия будут напрасными.
— Это он тебе сказал? — возмутился я. Вот же старый лжец! Взял девушку за руку и увлёк за собой: — Идём.
— Я сама умею ходить! — вырвалась Недотрога и спросила: — А куда мы?
Указал взглядом на мотоцикл с козлом на баке и выгнул бровь:
— Не побрезгуешь козлом?
— С чего вдруг? — она выгнула бровь и скрестила руки на груди. — Нарисовано неплохо. Кто автор?
— Есть одна заноза в з… — начал я.
— Где-где? — Недотрога стремительно подалась ко мне.
— В ВУЗе, — выдохнул, глядя в широко распахнутые глаза на лице, которое оказалось слишком близко. Так, что я могу видеть своё отражение в расширившихся зрачках девушки. — А ты что подумала?
— Подумала, зачем мне с тобой ехать? — с ехидцей прищурилась она.
— Если откажешься, пожалеешь, — жарко выдохнул я.
— Угрожаешь? — насторожилась она и отступила. — Если не сяду на байк, забьёшь на учёбу?
— Это я уже сделал… Если не послушаешься, то никогда не узнаешь, куда я собирался тебя отвезти, — вкрадчиво проговорил я.
И, не глядя на Недотрогу, направился к мотоциклу. Откинул крышку багажника, где лежал запасной шлем, а потом подхватил свой. Надев его, уселся на сидение, и тут ощутил, как позади меня устроилась девушка. Ухмыльнувшись, бросил:
— Держись крепче, Недотрога!
И мы помчались по дороге, которая днём была почти пустой. Мимо пролетали дома, они становились ниже, расстояние между ними увеличивалось, затем пошли гаражи, а через некоторое время и они закончились. Вы выехали за город, и я прибавил скорости.
Девушка вцепилась в меня так, что стало трудно дышать, но я лишь рассмеялся. Спиной ощущал, как недотрога прильнула ко мне, чувствовал быстрое биение её сердца.
Виолетта не боялась, я был уверен в этом. Она была в восторге!
И я закричал. Со всей силой и страстью. Так, чтобы вышли злость на Аида, обречённость, накатывающая на меня всегда, как переступаю порог дедушкиной палаты, и ярость, которая сжимает горло, когда врачи снова требуют денег.
— Идите на хрен! — И, набрав побольше воздуха в лёгкие, добавил: — И не возвращайтесь!
Ощутив спиной вибрацию, я понял, что Недотрога смеётся. А через миг она тоже что-то прокричала. Так мы катились по трассе и орали что есть мочи, освобождаясь от накопившегося стресса. А после, бросив байк на обочине, гуляли по полю.
Виолетта шла впереди, проводя ладонями по высокому сухоцвету, и яркое солнце золотило её невероятно светлые волосы. Девушка казалась сказочной феей, которая вот-вот растает, оставив после себя лишь воспоминание о её прекрасной улыбке.
Зазвучала музыка, и я не сразу понял, что напеваю то, что приходит в голову.
— Что это? — оживилась Недотрога. — Я раньше её не слышала.
— Это ты, — признался я. — Так ты звучишь у меня в голове.
«Или в сердце».
Она рассмеялась и вдруг легла на траву. Глядя в небо, повторила мотив, а потом сказала:
— Красиво.
Я усмехнулся и лёг рядом.
Мы смотрели, как плывут облака, и пели только что придуманный мотив, повторяя снова и снова. На душе было легко, и казалось, что любой проблеме найдётся решение. Кажется, это был самый счастливый день за последние несколько месяцев.
Сколько себя помню, всегда ненавидела нарушать правила. Лишь следуя установленному другими порядку, я ощущала себя спокойно и уверенно. Но чувство свободы и простора, которое вдруг обрушилось на меня во время поездки с Ледышем, что-то сломало внутри меня. Будто плотину прорвало!
Мне захотелось большего. В тот момент я так жаждала жить, и казалось, что мне всё по плечу. Не только развить имеющиеся таланты, но и обрести новые. Рамок не существовало, как и стен в чистом поле. И меня это не испугало, а окрылило настолько, что позже, в клубе на репетиции я пела совершенно иначе.
Новая песня, которую мы с Ледатом придумали вместе, была встречена другими аплодисментами и улюлюканьем. Конечно, нам придётся ещё много работать и над музыкой, и над текстом, слишком много оставалось шероховатостей, но даже Ворона заметила:
— Песня очумительная! Но, главное, что Недотрога её поёт по-особенному.
— В чём различие? — покосившись на Ледыша, заинтересовалась я.
