Он был председателем выборного комитета района в Цветочных Холмах, но в его районе было все благополучно, и он жаждал новых битв. Его доклад на с'езде положил начало его репутации оратора, и поэтому центральный республиканско-демократический комитет послал его в седьмой квартал и южный Зенит на предвыборные собрания рабочих, мелких служащих и женщин, впервые принимавших участие в выборах. За неделю он приобрел себе славу великолепного оратора. Изредка, то там, то здесь, на собраниях присутствовали репортеры и заголовки указывали, что Джорж Беббит в своих выступлениях громит заблуждения Сенеки Дуена. Однажды, в воскресном иллюстрированном приложении «Адвокат Таймса» была помещена фотография Беббита с дюжиной других деловых людей под заголовком: «Вожди торгового и промышленного Зенита, поддерживающие Праута».
Он заслужил свою славу; прекрасно проводил кампанию. У него была вера, – он был уверен, что если бы Линкольн был жив, он подал голос за мистера Гардинга, а в Зените за Луку Праута. Он не смущал слушателя тонкостями: – Праут представлял честную промышленность, а Сенека Дуен хныкающих лентяев – и слушателям самим представлялось сделать выбор. Широкоплечий с зычным голосом, он был – совершенно ясно – хороший парень, и что реже всего, действительно любил свою публику. Ему почти нравились обыкновенные рабочие, он желал им хорошей заработной платы с правом и требовать ее, но только конечно не нарушая этим разумных доходов держателей процентных бумаг. Все это, благородно преподнесенное и связанное с природным талантом оратора, дало ему популярность на собраниях и он продолжал кампанию не только в седьмом и восьмом кварталах, но частью и в шестом.
Набившись в авто, они приехали на предвыборное собрание: Беббит, жена, Верона Тед, Поль и Зилла. Зал был над гастрономическим магазином, на шумной улице с гремящими трамваями, пропах луком, керосином и жареной рыбой. Вся семья прониклась новым уважением к Беббиту.
– Не представляю, как ты можешь говорить подряд в один вечер на трех собраниях. Хотел бы иметь твою выносливость, – сказал Поль.
А Тед об'яснил Вероне: – Старик очевидно знает как щекотать эти крепкие затылки.
Мужчины в черных сатиновых рубашках со свеже вымытыми лицами, ротозейничая, стояли на широкой лестнице в зал. Спутники Беббита вежливо продвинулись сквозь толпу и пробрались в белый чистый зал с эстрадой и троном из красного бархата и бледно голубым алтарем для еженощных бдений Великих Мастеров бесчисленных массонских лож.
Зал был полон. Когда Беббит подошел к эстраде, он услышал восклицания:
– Это он…
Председатель захлопотал и спросил его: – Оратор? Великолепно сэр, так, посмотрим – Ваше имя?
Нырнул в море красноречия:
– Лэди и джентельмены шестого квартала. Имеется человек, которого сейчас нет среди нас, человек, достойнее которого нет на всей политической арене – я говорю о нашем достопочтеннейшем Луке Прауте, образцовом гражданине города и всего округа. Так как его здесь нет, я надеюсь что вы будете снисходительны ко мне, если, как друг и сосед, как один, который гордится разделять с вами общее счастье – быть гражданином Зенита, – я скажу со всей искренностью и честностью, каким представляется исход этой критической кампании одному из обыкновенных деловых людей. Тому, который выйдя из благословенной бедности и физического труда, никогда, даже сидя за конторским столом, не забывал, что значит встать пол-шестого утра и спешить на завод со старым обеденным котелком в загрубелых руках, чтобы попась ровно в семь, когда загудит гудок, хотя и здесь хозяин сподличал и дал гудок на пять минут раньше семи. (Смех). Перехожу к вопросу об исходе выборов, к величайшему заблуждению, вызванному Сенекой Дуеном.
Некоторые рабочие засвистели – молодые циничные рабочие, по большей части иностранцы: евреи, ирландцы, итальянцы – но старики, смирные и терпеливые, сутулые плотники и механики приветствовали его, а когда он использовал свой анекдот о Линкольне, их глаза стали совсем мокрыми.
Скромно и деловито он покинул зал, под приятные аплодисменты и полетел на третье собрание за этот вечер.
– Тед, правь хорошенько – сказал он – как ты находишь все это Поль? Подошел я к ним?
– Изумительно, у тебя много перцу.
Мистрисс Беббит высказалась с обожанием; – Это чудесно. Так ясно, так интересно, и так много прекрасных мыслей! Когда я слушала тебя, я поняла, что недооценила, какая у тебя имеется глубина мыслей и какой блестящий запас слов. Превосходно.
Но Верона была недовольна: – Папа, откуда ты знаешь, что общественная собственность в городском хозяйстве всегда обречена на неудачу?
Мистрисс Беббит упрекнула: – Как, я думала, что ты поймешь, что когда твой отец так утомлен публичными выступлениями, не время ожидать, что он станет об'яснять все эти тонкости. Я уверена, что когда он отдохнет, он с удовольствием об'яснит тебе все это. Оставь все это в покое и дай папе возможность подготовиться к новому выступлению. Подумай только – все они собрались сейчас в храме Маккавея и ждут его.
