Правильно также сказано в декларации: «практика пролетариата – его поэзия». Но вместо конкретного предложения художнику войти рядовым рабочим-организатором, работником-конструктором в эту практику – начинается снова символячье слововращение на тему о «головокружительных высотах», о том что пролетариату нечего обращать внимание на «миги, когда перед ним стоят века».
Так под торжественным наследством символистических развалин погребаются здоровые мысли декларации.
Вторая часть декларации – ругательная.
Всякое самоутверждение требует ниспровержения. Поэтому Кузница в первую очередь определяет свое место путем отрицательным – отвергает все вне Кузницы находящееся. При этом обращает на себя внимание та исключительная пристальная озлобленность, которая пронизывает отношение Кузницы к футуризму. Футуризм для Кузницы гипертрофия интеллигентского индивидуализма. Футуризм на церковно-славянском диалекте Кузницы это «смертницизм, будущий мертвицизм».
Сему загогулистому кузницизму дается истолкование:
«Для футуризма итти вперед – итти к собственной гибели, стоять на месте – окопаться в крепости техницизма и всяческой заумности. Отступать некуда».
И опять забывает Кузница то, что упорно долбит Леф.
Отступать ему некуда, это верно – ни к Белому, ни к Некрасову он не пойдет.
Окапывающихся в крепости самодовлеющего (эстетизированного) техницизма и всяческой зауми, Леф кроет в первую голову, будь они семи лефовских пядей во лбу. Стоять ему на этом месте нечего.
Итти вперед – итти к собственной гибели – конечно. Так же, как к своей гибели идет всякое диалектически развивающееся явление, как к гибели своей идет пролетариат, как класс, и пролетарское искусство, как классовая величина, ибо диалектика ведет в бесклассовую коммуну.
Туда идет Леф – и правильно.
А дальше снова жалобы Кузницы на техницизм. Во-первых для нее техницизм отнюдь не школа приемов; о, нет – это только упадочничество, гроб новапленный, который она собирается заколачивать, не умея или боясь использовать результаты аналитической работы последнего десятилетия над формой и материалом. Понятнее становится, когда Кузница пришпиливает к техницизму слово «бездушный». Души им хочется. Не определенного социального назначения и расчитанной полезности вещи, а именно души, где-то там за произведением художника, самодействующей. Жалоба на бездушие. Жалоба на агитацию (надо думать Лефовскую в плане производственного искусства). На увлечение молодежи этой агитацией и (о, небо!) восклицание: «Белинских нет! Над пустыней искусства сумерки». Этакая ведь куриная тоска по указательному пальцу, который придет и покажет.
«Барин вот приедет – барин нас рассудит».
А вы без барина, товарищи кузнецы, никак не можете?
Третий пункт декларации – потусторонний – и самый важный, это: художник-медиум своего класса.
Тут то и зарыта дохлая собака символистической выучки.
Не посредник, а именно медиум. Но термин медиум главным образом используется в спиритизме. Это особой конструкции человек, через которого обычные люди могут вступить в общение с потусторонним миром. Таким образом с места в карьер устанавливается особая природа художника, как человека, умеющего видеть невидимое, постигать тайное. Не человек, а Пушкинский пророк. Мало того – ведь медиум только передатчик, он ничего не стоит, он только отображает. До какой же созерцательной нирваны докатывается группа писателей, именующих себя пролетарскими.
Как же детализирует декларация работу этого медиума?
1. выявить образ строителя комунистического общества.
2. выковать тип нового человека.
3. дать художественный образ нужного революционно – марксистского миропонимания.
4. показать новый быт (но конечно не «бездушно», не кинематагрофически, а «пронизав штурмом чувства и мысли»).
Все это об'единяется легко в одном слове – отображательство, фиксация данностей. О том, чтобы выступить со своим орудием действия – словом, в любом его практическом приложении, чтоб сделать пролетария хозяином речи и ее выразительных приемов, чтоб об'явиться везде, где эта речь должна выступать, как средствоубеждения, усвоения, порицания, социального контакта, эмоционального тонирования – в декларации ни слова. Есть, правда, такая фраза:
«Поднять орудием трудового слова девственную целину, на которой он (новый человек) взращивает условия нового существования, красную действительность».
Может быть эта фраза означает именно то, о чем мы только что написали, но, увы, у нас нет медиумических способностей угадать – что сия фраза значит, ибо по нашему скромному мнению – это опять «образологическая» фразеология.
Последняя часть декларации – акафист. Гром победы раздавайся!..
Мы вбиваем гвоздь…
Мы против – раз
два
три…
Мы за поиск новых форм.
Мы являемся об'ектом для подражания
Мы единственное об'единение, стоящее всецело на программе революционного авангарда рабочего класса и РКП.
Мы…
Мы…
Это Мы – чание увенчивает декларацию.
А группа «Октябрь», – товарищи из Кузницы?
или это просто бестактный вопрос?
Извиняюсь!
