Общение с уполномоченными цесаря убедило Петра в том, что Австрия не является надежным союзником России. Цесарь готов был заключить сепаратный мир, и надеяться на помощь цесарских дипломатов во время переговоров о мире с турками не следует. Второй вывод, к которому должен был прийти Петр, носил более общий характер: переговоры с цесарем убедили его в необходимости искать выход к морю не на юге, а на северо-западе, опираясь при этом на иных союзников.
Более успешной оказалась другая акция, осуществленная царем и Великим посольством. Еще будучи в Амстердаме, Петр попросил Августа II прислать в Вену доверенное лицо для переговоров. 24 июня в Вену тайно прибыл уполномоченный польского короля генерал Карлович. В тот же день с ним начались доверительные переговоры. Результатов, запечатленных в каком-либо официальном документе, эти переговоры не принесли, но они явились важной вехой в установлении дружественных, а затем и союзнических отношений между русским царем и саксонским курфюрстом.
Во время продолжительного пребывания царя и его посольства в Вене цесарское правительство не скупилось на то, чтобы компенсировать позицию, занятую им в переговорах, устройством пышных развлечений для царя и его спутников. Среди развлечений особенно запоминающимися были два. Одно из них, состоявшееся в день именин Петра — 29 июня, описал «Статейный список»: «…Обедали у генерала и адмирала у Франца Яковлевича Лефорта. Того ж числа ввечеру были огненные потехи, огни и верховые ракеты, и устроен был фирверк в ракетах словами “Виват царю Петру Алексеевичу”, и стрелено из 12 пушек многажды, и было того действа часа с два. А устроены были те потехи против посольского двора из цесарской казны»{159}. О празднике упомянул и Петр в письме Виниусу, отправленном 2 июля: «На день святых апостол было у нас гостей мужеска и женска пола больше 1000 человек, и были до света…»{160}
О другом празднестве, более пышном и редкостном, «Статейный список» почему-то умолчал. Праздник назывался
Петру не терпелось отправиться в Венецию, где уже шла энергичная подготовка к встрече Великого посольства. У границы с Венецией стояли наготове кареты и лошади, предусматривалась обширная развлекательная программа: соревнования гондол, концерты, маскарады, фейерверки и т. д. Задержка объяснялась тем, что была издержана соболиная казна, и Великое посольство ожидало прибытия в Вену дополнительных мехов. Соболя на сумму в 10 тысяч рублей и китайские камки разных цветов, 200 косяков, были отправлены из Москвы еще 10 мая, но прибыли в Вену только 17 июля. Груз предназначался для подарков цесарю, его супруге, а также венецианскому дожу. Считалось непристойным явиться на прощальную аудиенцию без вручения богатых подарков.
Казалось бы, все было готово к переезду в Венецию. Но тревожные вести из Москвы нарушили все планы.
В «Статейном списке» о причине, вызвавшей резкое изменение планов Великого посольства, сказано так: «Июля в 15 день пришла с Москвы почта, отпущенная июня от 17 числа, на которой присланы письма о воровстве бунтовщиков- стрельцов»{161}.
Эта опасная новость шла в Вену почти месяц. Что произошло в Москве за это время, никто не знал. Стрельцы могли повторить свой успех шестнадцатилетней давности, перебить бояр и выжечь Немецкую слободу; могло быть и напротив, что верные правительству войска уже подавили бунт; наконец, возможен был и третий вариант: ни одной из противостоявших друг другу сил не удалось достичь перевеса, и борьба продолжалась.
В этих условиях Петр принимает единственно правильное решение — сам отправляется к месту событий в Москву.
16 июля он пишет Ф.Ю. Ромодановскому: «Письмо твое, июня 17 дня писанное, мне отдано, в котором пишешь, что се мя Ивана Михайловича растет, в чем прошу быть вас крепких; а кроме сего, ничем сей огонь угасить не мочно. Хотя зело нам жаль нынешнего полезного дела (поездки в Венецию. —
