– В пол! – крикнул телохранитель-слуга, ударив парня каблуком сапога в спину. Тайлер распростёрся на земле, пытаясь не закричать от боли.
– Гирт! – будто плетью ударила дворянка. – Ещё раз его тронешь, и я велю тебя казнить.
– Но госпожа, – опешил слуга. – Он же человек.
– И что? – задрала нос девушка.
– Людям нельзя во внутреннее кольцо. Это карается смертной казнью. И этого… молодого человека следует…
– Казнить? – закончила за него госпожа.
– Именно так, – безапелляционно кивнул Гирт.
– А подскажи-ка на милость, кто издал этот закон? – каким-то странным задумчивым тоном, будто пытаясь что-то вспомнить, спросила у него арденитка.
– Ваш отец… – как-то тихо выронил слуга.
– Ммм, – покивала дворянка. – А скажи-ка мне, милый Гирт, у отца есть рабы люди?
– Я…
– И лучше бы тебе не врать, Гирт. Я узнаю правду, ты же знаешь. А ещё ты знаешь, как сильно я не люблю врунов, – наступала на него юная арденитка.
– Да, госпожа… – повесил голову телохранитель.
– Что, да?
– У вашего отца есть рабы люди, – еле слышно обронил слуга-телохранитель.
– Тогда скажи мне, милый Гирт, почему Я не могу иметь рабов людей?
– Нигде не сказано, что вы не можете… – начал было оправдываться арденит.
– Вот именно, Гирт. И запомни-ка это как можно лучше.
– Да, госпожа, – опустился на одно колено слуга.
Немного пришедший в себя Тайлер заметил, что в зоне видимости от них не осталось ни одного живого существа, окромя стражника-вайрака, так и продолжавшего стоять на коленях. Неужто эта девчонка такая важная шишка в Айлангарде?
– Эй, человек? – обратилась она к нему.
– Да, госпожа? – решив не поднимать в этот раз голову, спросил у брусчатки Тайлер.
– Ты хочешь жить?
– Да, госпожа.
– Тогда ты теперь мой раб. Тебя это устраивает? – с вызовом спросила арденитка.
– Как вам будет угодно, госпожа… – глотая свою гордость, выдавил из себя Тайлер.
Быть живым рабом девчонки-аристократки лучше, чем мёртвым героем. Да и в отличие от мёртвого, живой всегда может сбежать.
Первые лучи, только-только просыпающегося солнца, едва успели разогнать утренние сумерки, а он уже вышагивал по мостовой, крепко сжимая длинными, спрятанными в чёрные кожаные перчатки, пальцами тубус с документами.
Полы его тёмного, уже довольно сильно поношенного, плаща колыхались из стороны в сторону в такт его шагам.
Несмотря на уверенную поступь, шагал он абсолютно беззвучно, как кошка.
Он не оглядывался по сторонам, не сомневался, не замедлял шага. Если бы за ним следили – он бы это почувствовал.
Поворот, и он оказался в тёмной, ещё не освещённой утренним солнцем, улочке.
Его уже поджидали.
– Вы, как всегда, вовремя, – улыбнулся некто, выйдя из тени.
– Здесь всё, – протягивая тубус, прохрипел он.
– Хорошо, – кивнул незнакомец. – Передать что-то ещё?
– Пусть исполнит, что обещал, – выплюнул он, посмотрев гонцу прямо в глаза.
Минутное замешательство нарушило небесное светило, лениво перевалив за край дома. Луч света пробежался по исполосованному тонкими шрамами лицу, заставив его натянуть капюшон поглубже.
Прежде чем гонец нашёлся с ответом – Шрам уже покинул улочку.
Сиен прошёл мимо охраны, бесшумно войдя в личные покои Широ. Стражники сделали вид, что ничего не видели.
Ещё на подступах к спальне, серый арденит уловил знакомые ароматы, сразу накидав примерную картину происходящего. Пахло виноградом, вечным спутником медного графа; абрикосами и айвой, ещё одним сладким лакомством, кой часто мелькал в трапезах наместника. Присутствовали и более резкие мускусные запахи; пахло девочками. Не женщинами, как вы могли подумать, именно девочками. Широ предпочитал помоложе, если можно так выразиться. И по запаху Сиен мог предположить… да. Четыре особи. Две арденитки и два человека. Всем от восьми до двенадцати лет.
Граф Арго вошёл в спальню Широ без стука, практически не потревожив воздуха, мгновенно слившись с тенью ближайшего шкафа. Но медный граф, как и всегда, сразу же его обнаружил.
– Сиен! – улыбнулся Толстый, поворачиваясь к двери. – Что привело тебя в такую рань? Что-то случилось?
