Когда мы поднялись по широким гранитным ступеням, Ким нажал на кнопку звонка. Раздался двойной удар гонга по ту сторону двери. Почти сразу дверь распахнулась. На пороге стоял парень, мой ровесник, с изумительно белой кожей и огненно-рыжими кудрявыми волосами. На нем была темная одежда, джинсы и футболка. Он внимательно и с любопытством посмотрел на меня.
Парень приветственно махнул рукой.
- Мы вас уже заждались, черт тебя дери, волновались же.
Ким молча вошел, увлекая меня за собой. Парень закрыл за нами дверь и пошел следом. Ким привел меня в просторную гостиную. Там было так шикарно!.. Я даже принялась глазеть на изысканные панели и мрамор под ногами, на высоченные потолки и дорогущие портьеры, на картины в золоченых рамах... Но больше внимания привлекали люди, сидящие на диванах и креслах, и взирающие на нас с Кимом. Их было семеро, я посчитала. Самым старшим по возрасту - по крайней мере, по человеческим меркам, выглядел моложавый мужчина лет сорока, с прической и глазами Мэла Гибсона. Он, словив мой взгляд, улыбнулся мне сдержанно, но ободряюще. Мужчина носил легкий пиджак с закатанными рукавами, белую футболку и какие-то серые джинсы. В руке он держал стакан с виски, судя по цвету.
Рядом с ним на одном из двух диванов, поставленных друг к другу лицом, сидела молодая женщина восточной наружности. Турчанка или арабка еще какая-то. Ей было на вид лет двадцать пять-двадцать семь. Почему-то она напомнила мне мою последнюю подругу Нелю - тонкостью и изяществом черт, несмотря даже на нос с легкой горбинкой, и мое сердце сжалось тоскливо. Хотя, впрочем, оно же теперь не может сжиматься, что это я... На "Неле" было шелковое золотисто-коричневое платье свободного покроя с широким рукавом и красивым поясом. Она смотрела на меня с большим интересом и приязнью. В руке ее был бокал с вином.
Возле турчанки сидел черноволосый юноша, который напомнил мне моего директора в школе. Такое же спокойное, надежное лицо, строгая стрижка, сдержанная простая одежда... Ох, да что же мне все так кого-то напоминают... Боюсь, что это лишь защитная реакция разума - в стрессовой ситуации искать знакомое, близкое и понятное. Юноша также внимательно и доброжелательно глядел на меня. В руке его была сигара.
На диване напротив сидели две молодые женщины. И они были очень похожи... нет, нет, не на кого-то - друг на друга. Волнистые длинные волосы разных оттенков одной гаммы - от коньячного до охристо-каштанового; одинаково аккуратные носики, похожие на клювики птиц; лица сердечком и пухлые губы. Одна казалась более жесткой и выглядела немного старше. У нее были миндалевидные зеленовато-карие глаза и платье на бретельках в красно-белую полоску. В руке у нее был бокал белого вина. У второй сестры глаза были зеленые и очень добрые, просто до странного добрые и такие... сочувствующие. Она носила черную хлопчатую рубашку с коротким рукавом и джинсы синего цвета. Пила пиво из баночки.
Рядом с сестрами уселся тот рыжик, что открыл нам дверь, и я с изумлением поняла, что он - их брат.
Седьмым в комнате был молодой мужчина, весьма брутальный и испорченный на вид. Он был хорош собой - да что там, все они были очень красивы. Он курил, сидя на атласном стуле во главе импровизированного диванного общества. У него были широко поставленные большие глаза темно-голубого цвета и небрежные, словно месяц не мытые, светлые волосы до плеч. Он смутно напоминал мне какого-то американского рестлера... ну вот, снова я за свое. Щетина, застиранная серая рубашка поверх черной майки с белым рокерским принтом, грубые пыльные ботинки, которые он водрузил на шикарный мраморный столик - все это плюс ранее перечисленное делало его похожим на бомжеватого, но удивительно привлекательного парня в духе easy rider. Он хамовито затягивался, нескромно улыбался и бесстыдно пялился на меня.
Ким стал перед честной компанией, держа меня за плечи.
- В общем, еле успел, - сообщил Ким.
Сестры ахнули, турчанка тоже, серьезный паренек-директор спросил:
- Неужели мы снова едва не лишились новичка?..
- Да, нашел ее, борющейся с теткой с топором пожарным. Смешно сказать...
Компания зашумела и наперебой принялась вспоминать свои случаи. Ким кашлянул, народ умолк и уставился на нас снова.
- Словом, познакомьтесь: это - Александра. Обращена, как вы знаете, ныне. Ей - 22 года.
- Саша, - наконец, разлепила я губы. - Почти 22.
Народ с интересом закивал, явно сгорая от нетерпения услышать продолжение.
- И было бы неплохо, если бы вы представились ей сами.
Первым поднялся директор.
- Меня зовут Эдгар. Обращен в 1943 году. Мне 92 года.
Я протянула ему руку. Он с чувством пожал ее.
Далее встала турчанка. Она была высока, почти с меня ростом.
- Меня зовут Бирсен. Обращена в 1913 году, мне 123.
Я также пожала ее руку.
Следом встал Мэл Гибсон. Он улыбнулся тепло и сказал:
- Меня зовут Степан. Обращен в 1974 году. Мне 74 года.
Я хотела пожать ему руку, но он наклонился и поцеловал мою протянутую ему кисть.
Рыжий парень встал, он очень смущенно улыбался.
- Меня зовут Роман, обращен в 1970 году, мне 61 год.
