Прислонившись к окну и взглянув на раскинувшуюся внизу долину, окутанную сумерками, Эллин тяжело вздохнула. До Нетерби почти не доходили новости, за исключением той, что армия Маккея направляется на запад, намереваясь встретиться с Данди возле Блэра, неподалеку от Килликранки – перевала, который они с Джеймсом одолели по пути из Данфаллэнди.
В тот день они говорили о том, каким перевал будет выглядеть летом. Эллин пыталась представить его себе сейчас – рябины и березы щеголяют пышным зеленым убранством; ветер раскачивает ветви сосен и, взмывая высоко вверх, проносится над долиной, держа путь к северу; внизу, под крутыми склонами гор, с шумом несет свои воды бурная горная река. Килликранки, должно быть, необыкновенно красив в эту пору года.
Эллин провела пальцем по оконной раме, думая о том, какой же была дурой, что сразу не вышла за Джеймса замуж, поддалась на уговоры матери и ее слезы. Правда, сейчас Роуз успокоилась, но пребывала в полной уверенности, что была права, настояв на том, чтобы Эллин с Джеймсом еще какое-то время оставались женихом и невестой, присмотрелись друг к другу, а не женились сразу, хотя Эллин ясно дала понять, что они с Джеймсом поженятся, как только он вернется.
Если он вернется.
Ее постоянно мучили ночные кошмары, ей снились павшие солдаты, снился умирающий мужчина, лежавший на спине, а по земле разметались его длинные темные волосы. И всякий раз она просыпалась в холодном поту и, охваченная ужасом, смотрела в темноту, убеждая себя в том, что это всего лишь сон – отражение ее дневных страхов.
«Джеймс, – мысленно взывала она к любимому, глядя на первую загоревшуюся в небе звезду, – береги себя, любовь моя. Вернись домой, ко мне. Я буду ждать тебя всегда».
И она принялась молиться.
Суббота, 27 июля. Целых две ночи лил дождь, однако утро выдалось ясным и теплым. На небе не было ни облачка. Джеймс потянулся и, взглянул на стену деревьев, окружавших замок Блэр, на сосны и березы, заслонявшие горы. Маккей провел ночь в Дункелде, и сегодня они должны были сразиться с его армией.
В лагере якобитов, несмотря на раннее утро, жизнь била ключом. Слышалось звяканье конских уздечек – кавалерия готовилась к походу, – и возбужденные мужские голоса. То, о чем так говорили, было ему уже известно. Люди лорда Марри разбежались, и он остался в Килликранки с отрядом, насчитывающим триста человек от первоначальной тысячи. Огромное войско Маккея и четыре легкие пушки преодолевали сейчас крутые склоны перевала. Маккей послал и Перт за кавалерией, которая должна прибыть на место, прежде чем он выведет своих людей на открытое пространство.
То, чем закончится сегодняшний день, зависело от выбранной дислокации на местности, и именно этому вопросу был посвящен утренний военный совет. Джеймс на нем не присутствовал, предпочитая остаться с Дунканом и помочь своим людям подготовиться к бою. Он поговорил с Данди вчера вечером, сказал все, что хотел сказать о сегодняшнем сражении, а потом Данди вдруг заговорил с ним о будущем, о своей жене Джин, о том, что хочет иметь еще детей, о радостях семейной жизни, пожелал Джеймсу и Эллин такого же счастья, каким наслаждался он сам. Джеймс взглянул Данди в глаза и пообещал, что будет заботиться об Эллин, а про себя поклялся защищать и ее кузена.
И вот военный совет закончился, и Нейл рассказывал брату о том, кто что на нем говорил. Данди отмел предложение задержать армию Маккея на перевале. Он хотел, чтобы противник преодолевал перевал, прекрасно понимая, что это его измотает. И вот тогда он нападет на него и уничтожит.
Утро сменилось днем, потом наступил вечер. Разведчики вернулись с новым донесением: Маккей преодолел перевал, встретился с маленьким войском Марри и теперь остановился у основания горного хребта, дожидаясь, когда доставят его амуницию. Дополнительные силы пока не поступили.
Отлично, подумал Джеймс. Армия Маккея настолько измучена переходом, что вряд ли у нее хватит сил вновь совершить восхождение на гору. Похоже, Данди это тоже понял, потому что отдал приказ выступать в поход. Шотландские горцы отправились на восток от Блэра, пересекли реку Тилт, потом повернули на юг и наконец остановились у вершины перевала, прямо над противником.
Внизу, под ними, солдаты армии Маккея с трудом поднимались на ноги. Данди занял более выгодную позицию – на высоте. Чтобы привлечь внимание противника, якобиты намеренно подняли страшный шум, волынщики кланов громко заиграли военные марши, барабанщики забили в барабаны так, что можно было оглохнуть, солдаты завопили во все горло.
– Мы заставим их сердца остановиться! – закричал Дункан.
Джеймс расхохотался. Ничего не скажешь: что верно, то верно. Войска Маккея поспешно готовились к обороне. Воины клана Маккарри заняли свое место, справа от войска Данди, рядом с солдатами из клана Макдональдов из Гленкоу. Проезжая мимо Макдоннеллов, Джеймс махнул рукой Хью и, когда тот изобразил войскам Маккея непристойный жест, расхохотался.
