— Этот человек сейчас под кайфом, — говорю я ему. — Почему бы тебе не раздеться и не лечь в постель?
— Вот и он.
Я ухмыляюсь.
— Это прозвучало как вопрос, но на самом деле это было утверждение.
— Конечно, — говорит Бром. Он встает на ноги и начинает расстегивать рубашку, зная, что мне нравится видеть его загорелую кожу.
Я не спеша рассматриваю верхнюю часть его тела, и мне это никогда не надоедает. Его руки с прожилками вен, плечи широкие, поросль темных волос на рельефной груди, которые спускаются по складкам его рельефного живота.
Затем он снимает брюки. Его член уже стоит, весь такой внушительный на фоне мускулистых бедер, яйца покачиваются, когда он делает два шага ко мне.
— Что мне делать? — спрашивает он. Его веки отяжелели от наркотика, а может, и от желания.
— Что мне делать,
— Что мне делать, сэр?
Мгновение наблюдаю за ним, он поджимает губы, в его темных глазах — вызов и вожделение. Боже, я люблю этого мужчину.
Я хочу, чтобы он тоже любил меня. Возможно, это моя самая страшная тайна — не то, что случилось с Мари, а то, что я хочу, чтобы этот необузданный, высокомерный молодой человек любил меня так, как я люблю его.
— Я хочу, чтобы ты раздел меня, медленно, руками, языком. Не торопись. Затем возьми масло из ящика и смочи свой член. Затем смочи меня. Потом трахни.
Он пристально смотрит на меня, приоткрыв влажный рот.
— Ты имеешь в виду, трахнуть…
— Кончи в меня. Я подчиняюсь тебе на эту ночь, Бром. Я твой.
Он с трудом сглатывает, его член заметно подергивается.
— Ты реально под кайфом, — шепчет он, практически истекая слюной.
Возможно, так оно и есть. Возможно, обычно я так не делаю.
Но я думал об этом.
Я хотела узнать, каково это — чувствовать его член внутри себя. Я хотел хоть раз подчиниться ему, просто чтобы узнать, каково это.
— Мне любопытно, — говорю я ему, — посмотреть, что я упускаю.
— А ты не волнуешься? — спрашивает он, опуская руку и расстегивая мои брюки, освобождая член, который уже встал. — Насчет всадника?
— Не сегодня, — честно отвечаю я. — Я верю, что ты сможешь держать его на расстоянии.
Ему необязательно знать, что, пока он был в ванной, я очень щедро рассыпал соль по всей комнате, а в определенных местах для пущей убедительности добавил несколько башенок из обсидиана и черного турмалина. Может, он и не в цепях, а я и под кайфом, но это не значит, что я верю, будто всадник не объявится.
Он кивает в ответ и принимается за работу. Он медленно раздевает меня, затем не спеша ласкает руками по всему моему телу, проводит своей жесткой бородой по моей коже, оставляя за собой дорожку из поцелуев. Он делает это до тех пор, пока все мое тело не начинает оживать, а нервы не начинают трепетать, умоляя о большем.
Затем он берет со стола масло и намазывает его на свой член. Целую минуту я наблюдаю, как его глаза закрываются, и остается только он и его прекрасное тело, его руки, работающие с экспертной точностью.
Затем его взгляд останавливается на мне, и он приподнимает мои колени, раздвигая их еще шире, наклоняя мои бедра назад, чтобы предоставить себе лучший доступ.
Я никогда в жизни не чувствовал себя более открытым и уязвимым.
— Я первый мужчина, который трахнет тебя здесь? — шепчет он, обводя мою дырочку смазанным маслом пальцем. Ощущения такие странные и такие приятные, его пристальный взгляд то и дело встречается с моим. Выражение его лица такое серьезное, он пытается убедить себя, что мне все нравится.
— Нет, — говорю я, уже задыхаясь. — Однажды у меня было свидание с вампиром.
— С… вампиром? — спрашивает Бром, делая паузу.
— Не смей останавливаться, — предупреждаю я его, и он продолжает водить кончиком пальца. Кажется, я все еще контролирую ситуацию. — Да, с вампиром. Они существуют. У меня были очень короткие отношения с одним из них, когда он приезжал в Нью-Йорк. Что тоже редкость, поскольку ведьмы и вампиры — враги.
— И ты позволил этому вампиру доминировать над тобой?
Я усмехаюсь.
— Он намного старше меня, на несколько сотен лет, и он вампир. Да, как никак, ты просто обязан подчиниться. В этом вопросе нет выбора. Они очень убедительны.
— Тебе понравилось?
— Да. Очень даже. Но, смею сказать, ты доставишь мне гораздо больше удовольствия.
Уголок его рта приподнимается.
— Я никогда не делал этого раньше, — говорит он. — Хочу сделать все правильно.
Я смеюсь и ложусь на спину.
— О, красавчик. Ты и так все делаешь правильно. А теперь поторопись и трахни меня, пока я не потерял терпение.
Бром медленно вводит палец внутрь меня до костяшки, и я инстинктивно сжимаюсь. Мой член такой твердый и напряженный, что упирается мне в живот, и это уже подводит меня к краю. Как я выдержу его член?
— Ну и как? — шепчет он, глядя на меня сквозь ресницы. — Тебе приятно? Что сделать, дабы тебе стало лучше?
Я издаю стон, когда он вводит еще один палец, на этот раз глубже, и он знает все места, куда нужно попасть, знает точку внутри, от которой я задыхаюсь, и мое тело напрягается, горит желанием.
— Дай мне свой член, красавчик. Вот как мне станет лучше.
