Браслеты оказались достаточно просторными, чтобы носить их выше запястья, поэтому вряд ли кто стал бы спрашивать, где они были раньше.
На следующий день выяснилось, что Эли волновалась не зря. Когда она стояла на палубе одна, ожидая, пока Дион оденется и к не присоединится, к ней подошёл маг и внезапно схватил за руку.
- Ой, - вскрикнула Эли.
Шаль, до той поры скрывавшая её руки, упала и перед Роддерико в своей скромной красоте предстал серебряный брачный браслет.
- Простите, простите, маркиза, я оступился и случайно схватился не за поручень, а за вашу прелестную руку, - забормотал он.
Но острый слух помог Элидии уловить, что он бурчал себе под нос, уходя к себе в каюту:
- Браслет с благословением… Демоны, как я мог так ошибиться… я был уверен… выходит, она и впрямь из Эсоры...
Тут уже не было никаких сомнений: корталец узнал в ней ведьму и, пожалуй, решил шантажом и запугиванием забрать её себе. Он с самого начала был уверен, что Дион и Эли — никакие не муж и жена, и только искал доказательств. Вовремя она вспомнила про подарок бабушки.
Когда Дион наконец оделся и вышел, Эли поставила перед ним трудную задачу. Надо было решить, что для них важнее: информация или безопасность. Можно было задрать нос и требовать от капитана, чтобы он и ужин доставлял прямо в каюту, отгородиться ото всех под видом того, что и Эли, и её знатному мужу неприятно общество мага, простолюдина, ведущего себя нагло и беззастенчиво.
Но, во-первых, до сих пор они не чурались общаться с купцами, капитаном, стряпчим и даже матросами, так что это выглядело бы нарочито и некрасиво. А во-вторых, кортальский маг, который следует по делам в Нанарию, был очень и очень подозрителен. Какие у него там могут быть дела? Если вспомнить, что одним из женихов Дианы был кортальский принц Эйсебио, то возникал вопрос: не связано ли дело мага с желанием Кортала забрать Нанарию под свою руку?
Принц долго думал, а затем чмокнул Эли в щёчку и отправился прямиком к Эразму. Перестать ужинать со всеми было глупо и недальновидно, но следовало оградить и Эли, и себя от заразного, приставучего мага. Поэтому он попросту пригласил купца пройтись по палубе и в разговоре пожаловался, что его юная супруга теперь не хочет ходить на ужин из-за того, что её посадили рядом с наглым, невоспитанным и противным магом. Ему самому корталец тоже глубоко несимпатичен. Не будет ли Эразм так любезен, не сядет ли между ними и Родерико? Ему-то всё равно, а им приятно.
Говоря так, он подвёл Эразма Ригона к стоявшей у борта Элидии. Купец понял весь маневр и расхохотался.
- Ну конечно, какие могут быть разговоры! Сяду я между ним и вами! Отделю, так сказать, телом! Мне этот корталец тоже не по душе, скажу я вам, я их вообще недолюбливаю. Ну так они сами виноваты: ведут себя так, как будто весь мир им принадлежит. Вот и этот маг такой же. Но это он зря: на моём корабле ему принадлежит лишь право не быть отправленным за борт: за это он заплатил. А обижать тех, кто мил моему сердцу… Нет, такого я ему не позволю. А вы, прелестная маркиза, и ваш славный муж очень мне нравитесь. Молодые, красивые, влюблённые… Гораздо приятнее возить таких пассажиров, чем мрачных типов вроде этого Родерико.
Когда Эразм, довольно посмеиваясь, ушёл, Эли задумчиво произнесла, обращаясь к принцу:
- Не знаю, говорили тебе или нет, но ты отлично разбираешься в людях. Полезный навык для будущего короля.
Дион обнял свою любимую подругу.
- Не знаю, говорил я тебе или нет, но с тобой я становлюсь лучше: сильнее, умнее, ответственнее, предусмотрительнее. Ты будишь во мне силу, которой я до сих пор за собой не замечал.
Вечером того же дня за ужином Эразм Ригон сел рядом с кортальским магом, закрыв от него телом и Диона, и Элидию, которые тоже поменялись местами. Ведьма разумно считала, что чем дальше она от этого мага, тем для неё же безопаснее.
Но, как оказалось, Эразм оказал им не только эту услугу. Так как галера проплывала вдоль кортальских берегов и даже должна была там пристать целы два раза, он завёл разговор о Кортале и о том чем эта огромная страна отличается от лоскутного одеяла королевств на другом берегу. Сам того не желая, купец затронул важные струны в душе кортальца, гордившегося своим государством до чрезвычайности. Остальные, исключая Эли с Дионом, которые хранили молчание, высказались в том смысле, что жизнь в Кортале не сахар, он постоянно ведёт войны, порабощает малые народы и свободные государства, почти всё сожрал на своей стороне Каруны, а его граждане только вопят о великом Кортале, причём сами живут в бедности и боятся сказать лишнее слово, чтобы их не потянули в тюрьму за оскорбление короны. Дион, хоть и молчал, но думал то же самое, а Эли, которая до недавнего времени знала только, что Кортал существует и он большой, просто прислушивалась к общему разговору.
