Магу быстро надоело слушать, как ругают его родину, и он стал с жаром возражать, прославляя величие своей страны. Факты, которые он приводил, доказывая этот тезис, сводились к одному: Кортал — самый большой и сильный. Его риторика раздражала и Эли, и Диона, но они стоически молчали. Зато не молчали остальные. Правда, мужчины спорили так, что было вообще непонятно, в чём, собственно, предмет спора. Наконец пожилая дворянка, которая по обычаю помалкивала, давая высказаться мужу, не стерпела. Остановила мужчин и с любезной улыбкой обратилась к магу:
- Вы утверждаете, уважаемый, что Кортал велик тем, что он большой, сильный и побил всех своих врагов.
- Именно так, - с гордостью подтвердил маг.
- Ну, не знаю, - пожала она плечами, - Я, конечно, сужу с женской точки зрения. Но только полная дура выберет себе в мужья самого здорового парня с огромными кулаками, любителя подраться. В людях важнее ум, благородство, доброта. Как мне кажется, для королевств это тоже работает.
Никто не ожидал от дамы такого сильного аргумента. Её слова всем понравились, кроме кортальского мага, который стал убеждать, что его король побеждает не только и не столько силой, но по большей части умом. Он хочет распространить закон и порядок, царящие в Кортале, и на другой берег великой Каруны. Вот, например, он сам едет в Нанарию к принцу Эйсебио, чтобы помочь тому утвердиться в этой маленькой стране и сделать её форпостом Кортала на левом берегу.
Плаванье до Риста вышло долгим и нудным. Заняться на борту было нечем, а смотреть на проплывающие мимо берега скоро надоело, несмотря на то, что пейзаж менялся с поразительной скоростью. Суровые краски севера сменились щедрой пышностью юга. Если в окрестностях Этина весна только-только вступала в свои права, то ближе к Риту вокруг уже цвело настоящее лето.
Когда «Марготта» миновала последнюю пристань в Кортале и поплыла вдоль берегов Шимассы, тамошние знаменитые яблоневые сады уже скинули на землю розовую пену лепестков и стояли, покрытые завязью. Но на другом берегу, где располагалась страна Диона, всё выглядело не хуже. Такая же богатая, щедрая природа, только сады начинались не от самого берега.
Элидия глядела на всю эту сказочную красоту, которую она раньше даже представить себе не могла, и тихо клялась про себя, что в этих краях ведьмам будет житься счастливо и привольно, и тогда всё вокруг расцветёт ещё пышнее.
Кроме созерцания берегов у Эли с принцем нашлось ещё одно, довольно опасное развлечение: слежка за магом.
Надо сказать, унылый и мрачный клеврет принца Эйсебио за время плавания успел донять всех. Раздражала его грубость, самодовольство и постоянные речи за ужином. Он восхвалял кортальские порядки и предсказывал, что очень скоро на другом берегу реки все ощутят на себе их положительное влияние.
Эли и Дион делали вид, что разглагольствования мага им совершенно неинтересны, а сами ловили каждое слово, надеясь из груды словесной шелухи выделить хоть горсточку конкретики. Дион поначалу полагал, что это сделать не удастся: ну не дурак же маг в самом деле, чтобы выдавать случайным попутчикам государственные тайны?
Элидия, как могла, его разубеждала.
- Думаешь, сладкий мой, этот корталец такой умный? Что-то я сильно сомневаюсь. Маги обычно знают больше, чем обыватели, но ума это не гарантирует. Посмотри: он настолько самовлюблённый тип, что считает всех остальных пустым местом. Ну и молчал бы себе: зачем что-то доказывать пустому месту? Но нет, он нам каждый день пилит мозг своим великим Корталом. Я не я буду, если он не мечтает, чтобы им все восхищались. Тратить свой резерв, чтобы всех поразить, он не будет, но хвастаться ему никто не запретил. А хвастун всегда себя выдаст.
