Очнулась я только к вечеру, когда услышала, как внизу звякнул колокольчик: это инквизитор вернулся из больницы. Я спустилась вниз, Лео с Люциусом уже сидели на кухне за чаем, дожидаясь, пока приготовится ужин в духовке. Арланд только пришел и никак не мог отцепить от себя щенка.
Кречет за месяц вымахал так, что страшно было смотреть: кажется, он рос по сантиметру в день! Когда я принесла его в дом, щенок был меньше кошки, а теперь стал вполне себе средней собакой. Его милые попискивания потихоньку превращались в басистый лай, начал показываться дикий характер.
К счастью, Арланд оказался достаточно жестким хозяином и, стоило ему гаркнуть на разошедшегося пса, тот всегда успокаивался: возможно, дело было в металлических отголосках, которые были неразличимы для человека, но отлично слышны чуткому собачьему уху. Постепенно их игры стали переходить в серьезную дрессировку… но о какой дрессировке могла идти речь, когда Арланд возвращался домой после рабочего дня? Если Кречет слышал заветные шаги в прихожей, весь дом взлетал кверху!
– Кречет, фу! Фу, я сказал! – ворчал инквизитор, пытаясь убрать от своего лица слюнявую морду. Но отбивался он не слишком убедительно, потому был зализан до смерти.
– Уже вернулся? – спросила я, подавив зевок.
– Да…
– Как больные?
– Что? – переспросил Арланд, будто удивившись. – Какие больные?
– Ну, в больнице, – я улыбнулась. – Или где ты там был со своими лекарками?
– Ах, точно! Отлично. Их все меньше, – успокоил меня инквизитор. – Больных, то есть.
Мы прошли на кухню и там каждый по очереди принялся рассказывать, что с ним случилось за день. Я рассказала про то, как сдала экзамен, и про странный разговор с преподавательницей.
– Я и подумать не могла, что эта грымза столько обо мне знает! – воскликнула я, закончив рассказ.
– Эта грымза одна из умнейших магов последнего столетия, – вздохнул Люциус. – Ассиметрия у нее слабая, едва хватает на свечку, но силу компенсируют знания.
– Ты знаком с ней!? – поразилась я.
– Слышал, – отмахнулся колдун. По его лицу я поняла, что он не хочет говорить об этом дальше. Арланд после моего рассказа тоже помрачнел, но говорить ничего не стал. – Леопольд, можно мне добавки?
– Конечно! А у нас в кафе…
Лео рассказал про мужчину, который заказал лесяток черничных кексов. В то же время в зале был толстый леннай, который заявил, что тот никогда столько не съест. Они поспорили, едва ли не до драки, а потом леннай заказал себе двенадцать, и они устроили соревнования! На это собрались посмотреть все жители окрестных улиц, было настоящее шоу. В конце концов толстый леннай выиграл – мужик мог съесть только шесть, – и Леопольд вручил ему абонемент в кафе на завтраки.
Рассказ Лео здорово разрядил обстановку, остаток вечера прошел в веселых шуточках за чаем.
Через несколько дней я окончательно пришла в себя, отоспалась как следует и отдохнула. Дни потекли один за другим, незаметно вылившись недели, а потом и в месяцы.
Мой амулет, который раздали всем желающим жителям Трехполья, сработал: вселения почти полностью прекратились. Арланд, недолго радуясь появившемуся свободному времени, окончательно перевелся в больницу, чтобы приходить домой еще позже, чем раньше. Из-за этого я на него немного поворчала, мол, почти не видимся, но сама в итоге была не лучше: если не торчала в подвале, я бегала во Вдову или изучала лавки Черного Рынка.
Предупреждения Люциуса, Райнара и Ионоры я решила принять к сведению и серьезно ограничила круг знакомств. Появившееся кольцо на левой руке смогло успокоить любопытных простаков вроде Чижа: они охотно поверили в байку о том, что конечность пострадала в огне, но вот недавно Арланд нашел мне чудо-лекаря и теперь я снова ей колдую. На таких, как Кред, моя история не подействовала, но это было уже неважно, – если я и встречалась с темными магами Трехполья, то только проходя мимо. Сам Кред вскоре и вовсе пропал из города.
Люциус поначалу рвался меня сопровождать, куда бы я не ходила, но через какое-то время успокоился, так как у него появилось, куда девать свободное время. Люська, эта рыжая драконица, добилась-таки своего. Не стоит описывать все ее выходки, и то, как сам Люциус выл иными вечерами, умоляя меня превратить его обратно в лошадь и избавить от любви отчаянной студентки. Несмотря на все это, кончилось все предсказуемо. Сначала чародей Люську терпел, потом он к ней привык, затем привязался к ее шуточкам и сам стал искать ее общества. Мне только и оставалось, что подтрунивать над колдуном, усаживаясь за прилавок каждый раз, когда он убегал на очередную свиданку.
