О том, зачем такая мощная штука понадобилась Райнару, можно было догадаться. Железа вкупе с остальными ингредиентами не даст такого мощного результата, как в чистом виде, а достать ее в больших количествах невозможно. Следовательно, Райнару нужно было только ослабленное свойство: немного снизить сопротивление фона объекта, намазав его этой черной дрянью, чтобы легче было работать с его структурой и менять ее. Просто находка для колдуна, которому нужна мета-магия, но собственных сил на нее не хватает.
Назначение зелья казалось мне очевидным, но я все равно не понимала, зачем карлику понадобилось скрывать его от меня. Вряд ли Райнар собирался расщеплять с помощью снадобья реальную материю: у него просто нет таких сил! Ясно, что оно ему для работы с големами, а про големы я и так все знаю… так зачем скрывать? Это просто глупо! Наверное, карлику хотелось подшутить надо мной, чтобы я провела весь день, в пустую выявляя состав, а потом замучилась бы любопытством. Ведь если бы образцов драконьих останков у меня не оказалось, я бы никогда в жизни не догадалась, что это за вещество: в книгах ведь о таком никто не напишет!
Впрочем, вся эта история все равно казалась мне странной. Зелье стоило очень дорого, и зачем Райнар так потратился, если у него под рукой есть роскошный мета-маг с целыми слоями дополнительных плетений на кружеве? Может, он просто заказал его раньше, чем встретился со мной, а ингредиенты пришли только сейчас?
Я просидела в подвале еще полчаса, медленно приходя в себя после сделанного открытия: если мои глаза будут блестеть изобретательским безумием, Люциус сразу догадается, что я что-то нарыла, и начнет спрашивать. И хотя чародей знал даже про Арланда, доверять свои идея я ему не хотела. Вообще никому об этом лучше не знать, ведь я могу ошибаться.
Когда я поднялась наверх, вся наша небольшая семья уже была в сборе. Арланд вернулся и как ни в чем небывало занимался с Кречетом в гостиной, а Люциус с Леопольдом сидели на кухне.
– Что ты там делала? – спросил колдун, когда я уселась за стол в ожидании ужина. – Вид у тебя такой, как будто ты изобрела бесконечную чернильницу!
– Нормальный у меня вид, – проворчала я, поспешив отвернуться.
Я сделала вид, что наблюдаю за Ароандом, дрессирующим пса. Кречет уже отлично знал основные команды, но инквизитор придумывал все новые, едва ли не тапочки его учил носить.
– А ты, Леопольд? Весь вечер молчишь! У тебя все хорошо? – Люциус с неожиданным вниманием обратился к оборотню.
Обернувшись, я тоже заметила, что на Лео лица нет. Он стоял, старательно пялясь в окно, на духовку даже не глядел: верный признак, что что-то стряслось.
– Шарлотта приходила сегодня в кафе, – признался он, тяжело вздохнув. – Был скандал.
– Что ей от тебя понадобилось? – я нахмурилась.
После того, как Лео бросил театр, Фиар с компанией еще месяц не оставляли его в покое, все упрашивали вернуться. Они буквально преследовали оборотня, пока Арланд не вмешался! Одного серьезного разговора с Фиаром хватило, чтобы эти ублюдки начали бояться даже близко подойти к местам, где бывал Леопольд.
Как выяснилось, в Новый Год они напились, поймали Леопольда в табакерку и продали агенту охмаражского работорговца! К счастью, тот, видимо, тоже был не в себе от выпивки и не слишком хорошо следил за приобретением. По пути в порт, когда телегу тряхнуло, табакерка выпала на землю и сломалась. Страшно подумать, чем могла кончиться эта их выходка.
Теперь, когда я услышала, что сама Шарлотта осмелилась заявиться к Леопольду на работу и устроить скандал, готова была самолично пойти и поджечь ее дом! Лео только начал отходить от ее предательства, так она снова ему глаза мозолит!…
– Ее любовник пропал, – сказал оборотень. – Она подумала, я с ним что-то сделал. Кричала на все кафе, люди смотрели… – он устало потер глаза, но челку на них спускать не стал: раньше он всегда так делал в моменты волнений. – Наверняка завтра в газетах будет полно всякой дряни.
– Это точно дело рук ее папочки, – заметил Люциус, поднося к губам изящную чашку. – Он же городской судья, один щелчок пальцев и!…
Он щелкнул пальцами, и из воздуха ему на ладонь упало печенье.
Довольный собой, Люциус сунул его в рот.
– Газетчикам нельзя писать про судью, – вздохнул оборотень, заглядывая в духовку. – А вот про меня можно.
– Не обращай на это внимания, – посоветовал Арланд.
Пройдя на кухню, он уселся возле меня и тоже стал с нетерпением поглядывать на духовку.
– Тебе легко говорить: люди не будут шептаться у тебя за спиной! – ответил Леопольд.
– Да неужели? – Арланд улыбнулся. – Ты знаешь, сколько раз на дню я слышу, как у меня за спиной обсуждают мою накидку!? Весь город хочет знать, сколько раз в день я ее стираю!…
Ответом инквизитору было гробовое молчание: как и на все его шутки.
– А ты сам как провел день? – спросила я, с укоризной посмотрев на нечастного лжеца. – Что-то ты слишком веселый.
– Ничего особенного, – быстро проговорил он, сделав вид, что поглощен наблюдением за Леопольдом, раскладывающего ужин по тарелкам.
