Сага о жизни и приключениях длиною в несколько жизней целой династии удивительных волшебников Фейлелей; и песнь о вечной и прекрасной любви между людьми: обладающими необыкновенными магическими возможностями или просто несущими свет души; любви, которая остается основой мироздания в любой среде, но без которой не сможет существовать целый мир в магической стране. На протяжении жизни каждого члена семьи происходит масса событий, приключений, превращений, часто страшных и ужасных, часто несовместимых с жизнью, но всегда это образец великой любви и самоотверженности.Жизнь волшебника — это не сказка, а часто тяжелая действительность, сопряженная с опасностями и риском. Глава семьи и Великий маг и целитель Динаэль Фейлель готов принять все поползновения врагов и удары судьбы на себя, но его семья, прирастая детьми и внуками остается крепостью братства и всеобъемлющей любви и преданности.Жена Динаэля Эливейн обычная женщина, но волшебство в мире невозможно без самых чудесных свойств ее необыкновенной души. Она неотъемлемая часть всех событий и приключений. Сыновья — Элель и Эркель и дочь Эдилейн рождены быть добрыми волшебниками, младший Танаэль не унаследовал волшебные качества напрямую, но он, в той же мере, пример того, что обычный человек тоже является магом, если живет по великим законам верности, любви и самопожертвования.Каждый из них — герой отдельной части книги, и все они — главные герои повествования, вместе с многочисленными друзьями и жителями Зеленой долины, стран и измерений, где появляются злые колдуны и злобные колдуньи. Но всегда встают великой стеной защиты волшебники с прекрасными добрыми душами, готовые отдать жизнь ради счастья и смеха людей.
Динаэль стоял перед Волшебным Зеркалом. Стекло давало возможность тринадцатилетнему мальчику видеть то, что сейчас происходило во дворце хана Торубера, Чёрного Колдуна. Там шла битва. Битва за добро. Сражались близкие и дорогие Дину волшебники: дядя Даниэль, добрый друг семьи Ганабен, старший брат Динаэля Донуэль, и где-то в гареме должна быть Марика, невеста Дона. Это она пробралась в логово Злого Чародея и впустила борцов за Свет. Но глаза Динаэля никак не могли отыскать её в глубине таинственного стекла.
Волшебникам приходилось туго. У Торубера в услужении жили три тёмных мага. Правда, удача сопутствовала сегодня добру: двое злодеев были уже повержены. Даниэль занялся третьим. Ганабен, к сожалению, в бою пострадал — лишился своей магической силы. Донуэль вступил в бой с ханом. Главная задача для Дона состояла в том, чтобы сковать магический Чёрный Жезл Колдуна, сделать его временно бесполезной игрушкой. Победить Торубера окончательно сегодня волшебники не рассчитывали: такой великой силой не обладал ныне никто.
Динаэль тревожно смотрел сквозь зеркало. Дина не взяли с собой. Верно, он ещё мал для сражений. Динаэль знал и другое: раз его уже признают сильнейшим, то готовиться он обязан к единоборству с Чёрным Колдуном, чтобы не просто ослабить злую силу на одиннадцать очередных лет, а избавить мир от зла Торубера. И он подчинился дяде — он остался в родном замке. Но он переживал…
Наконец Дин увидел Марику. Она лежала в одной из ханских спален на широкой мягкой кровати среди расшитых золотом и серебром подушек. Её каштановые кудри разметались по сторонам, глаза были закрыты. И Динаэль с ужасом понял, что они опоздали: Торубер лишил Марику волшебной силы и хотел сделать своей наложницей, но девушка предпочла умереть… Бледная, под крылом смерти, она оставалась такой же прекрасной, как и тогда, когда на её щеках играл румянец, а в глазах мелькали озорные огоньки…
Донуэль справился с Жезлом и теперь мчался по длинным коридорам и переходам дворца в поисках Марики. Торубер исчез из поля зрения Дина.
Даниэль, одолев, наконец, своего противника, помог подняться на ноги раненому другу и приготовился к переброске — теперь, когда магия Чёрного Колдуна ослабла, перемещение стало для мага возможным.
Донуэль распахнул очередную дверь. У Дина защемило сердце. Дон выронил меч и бросился к Марике… Динаэль не ошибся: девушка была мертва…
И тут на пороге комнаты, где Дон прижал к себе бездыханное тело возлюбленной, появился Торубер. Он не произнёс ни слова — просто метнул в противника чёрный луч. Донуэль пошатнулся и побледнел. Он потерял всё: любимую, свою магическую силу… Оставалась только человеческая жизнь, с тоскующим сердцем и болью раны…
…Дин шагнул сквозь волшебное стекло. Он помнил наказ дяди. Но мальчик понимал, что спасти брата может только он, ибо только он знает, что произошло, и только ему позволит Зеркало пройти таким способом через пространство.
Динаэль, внезапно появившись возле брата, подхватил его одной рукой, а другой помог тому удерживать тело Марики. И в миг, когда меч Колдуна, со свистом рассекая воздух, должен был обрушиться на голову Донуэля, они исчезли, растаяли в воздухе…
Дина никто не ругал за нарушение слова. Дядя сказал только:
— Ты становишься сильнее и сильнее, мой мальчик…
Выздоровление Донуэля шло медленно, словно сам он не желал этого. Волшебник, лишённый своей силы, чародей, который никогда уже не сможет овладеть магией в полной мере — ничто в сравнении с невосполнимой утратой, с горем любящего сердца, навеки разделённого смертью со своей невестой…
Динаэль с болью наблюдал за страданиями брата. Мальчик понимал, что беда, вошедшая в их дом, — не единичный случай. Дин видел в Зеркале многое из чёрной жизни Торубера. Волшебное Стекло выбрало тринадцатилетнего подростка Наблюдателем за злом. И Динаэль верил, что выбор этот не случаен: раз Небеса наделили его даром более сильным, чем остальных магов, то он обязан, добившись упорным трудом усовершенствования своих способностей и усердием в учёбе впитав в себя все известные современному миру чародейские знания, постараться избавить свет от черноты Торубера. Дин боялся только одного — одиннадцати лет, отвоёванных у темноты временной нейтрализацией Чёрного Жезла, явно недостаточно для того, чтобы его собственные магические силы поднялись до уровня Тёмного Чародея, ведь самому Торуберу понадобилось сорок пять лет, чтобы стать величайшим из колдунов.
Даниэль и Донуэль сидели в библиотеке. Был поздний вечер. Над столом мерцал свет яркой лампы. Разговор между дядей и старшим из племянников шёл о Динаэле.
— Мальчику исполнилось четырнадцать, — вздохнул Даниэль. — Он уже знает и умеет всё, чему я мог его научить.
— Я чувствую свою вину перед ним, — с горечью произнёс Донуэль. — Дин значительно младше меня, а я… я словно бы лишил его детства: никогда не видел, чтобы он просто играл, всегда занятия, тренировки…
Дядя покачал головой.
