Соски затвердели под мягким шелком платья.
– Если не пойдешь с нами, мы заберем тебя, милая. Это может для тебя плохо кончиться, – произнес более властный голос.
– У него руки чешутся отшлепать тебя, любимая. Дай ему повод. – Второй голос был мягче, но в нем безошибочно угадывался интерес.
Как и в ее. В этих снах она могла исследовать все что угодно, и в последнее время ее интересы приобрели явно экспериментальный оттенок. Ей было интересно, действительно ли они ее отшлепают и каково это будет.
– Да, и тебе это понравится.
Она почувствовала сильную руку на своем запястье, и сцена изменилась. Бронвин находилась уже не во дворце, а в каком-то темном месте, где мрамор под ногами был черным, а в комнате возвышалась огромная кровать, задрапированная пологом.
Ее Темные стояли у кровати. Близнецы. Они были так похожи, что сначала она не отличала их друг от друга, но потом присвоила им номера. Первый из близнецов был более грубым, хотя всегда нежно касался ее кожи. У Второго была милая улыбка, и он любил пошлости.
– Где мы? – спросила она.
Первый удивленно поднял брови.
– Мы там, где я хочу. В нашем доме. В нашей постели.
Никакой конкретики. Она привыкла. Они были одеты одинаково, в темные кожаные штаны. Эта одежда отличалась от той, что носили в Тир-на-Ног. Кожа, которую делали здесь, не была такой эластичной, как в одежде близнецов.
– Ты прекрасна сегодня, – сказал Второй, глубоко вздохнув. – Но я бы хотел видеть всю тебя.
Глаза Первого сузились.
– По-моему, мы уже объясняли это раньше. Тебе не нужна одежда, когда ты со своими мужчинами. Тебе нужна только твоя собственная нежная кожа.
– Но вы-то в штанах. – Бронвин скрестила руки на груди.
Губы Первого изогнулись в озорной улыбке, и явно ощущалось его удовлетворение.
– Проказливый язычок не принесет тебе ничего, кроме неприятностей, милая.
Он часто употреблял это слово.
– Не понимаю, почему я должна быть голой, когда вы оба одеты. – Брон почувствовала, как на ее лице расплылась улыбка. Сны становились все более и более чувственными. В последние несколько лет, с тех пор как сны снова ожили, каждую ночь Темные заходили все дальше и дальше. Все началось с объятий: они обнимали ее, когда Брон понимала, что они снова с ней. Эти сны были короткими вспышками, за которые она никак не могла уцепиться, как бы сильно ни старалась. Она цеплялась за Первого и Второго, пока те не исчезали. Затем постепенно каждый из них становился более отчетливым, а сны – продолжительнее.
Вот тогда-то и начались поцелуи. Что это были за поцелуи! Долгие, медленные, которые, казалось, длились часами. Сначала были лишь прикосновения губ, а потом Первый смело провел по губам Бронвин языком.
Первый вдруг оказался перед ней, его взгляд потеплел, словно он мог читать ее мысли. Он провел по ее губам пальцем так же, как до этого – языком.
– Тебе нравится целоваться.
– Мне нравится целовать тебя. – Брон поднялась на цыпочки и наклонилась, чтобы коснуться его губ своими губами.
Первый отступил, нахмурившись.
– Меня? Кого еще ты целуешь?
Бронвин закатила глаза. Даже во сне с мужчинами было трудно.
– Мне двадцать семь лет. Меня не раз хватали и зажимали для нежелательных поцелуев. Нет на свете простолюдина, который страдал бы больше меня. Но у меня есть защитник. Считайте, вам повезло, что Джиллиан нет в моих снах, иначе вы бы меня не поцеловали.
– Думаю, твой защитник благосклонно к нам отнесется, – сказал Второй у нее за спиной.
Брон вздохнула. Ей нравилось находиться в их окружении. Первый подошел ближе и погладил ее по щеке.
– Я не хочу, чтобы к тебе кто-то прикасался. – Его взгляд был серьезен.
Она отстранилась, потому что не собиралась терпеть этого даже во сне.
– Я девственница, но не лишена опыта, когда мужчина едва не отнял у меня то, что я могла отдать. Если бы это случилось, вы бы ко мне не притронулись. Оставьте меня. Посмотрю другой сон.
Первый притянул ее к себе.
– Прекрати, проказница. Я этого не говорил. Я сказал, что не хочу, чтобы кто-то прикасался к тебе. Ты наша. Наша любовь, наше сердце. Не жди, что нам будет приятно подобное. – Он запустил руку в ее волосы. – Мне ненавистно, что мы не в состоянии защитить тебя.
А Брон было ненавистно то, что они были ненастоящими. Она не была глупой. Они были проекцией ее собственных потребностей. Когда она была ребенком и нуждалась в общении, ее Темные были рядом. Теперь она нуждалась в любви и защите, и ее душа взывала к возлюбленному, которого у нее не было. И ее Темные были здесь ради нее. Они являлись ее фантазией и ночным утешением.
Брон вздохнула и расслабилась, проведя ладонями по его мускулистой груди. Его кожа была теплой и гладкой, покрывала рельефные мышцы. Первый был таким подавляющим. Второй был мягче. Ей нужны были они оба, но сейчас Бронвин жаждала доминирования Первого. Ее жизнь вышла из-под контроля.
Брон желала их прикосновений.
