— Почему же? Рад. Ты теперь отстанешь от меня и не будешь смотреть, как на врага, — Зиг поморщился. Я пискнула, быстро перебежала вокруг стола и села ему на колени. Зацеловала родное лицо.
— Я горжусь тобой, мой князь! Можешь же, когда захочешь.
— Доброта это, конечно, прекрасно, но где мне взять нового хранителя? И кто поедет с нами на восток?
Мы оба загрустили. Исак успел стать другом нам обоим. Без него в хранилище станет совсем одиноко. Я привалилась на плечо мужа. Понимала, почему он не хотел принимать это решение. Вдвоём нам не справится. Я переплела наши пальцы.
— И всё равно я счастлива. Ты делаешь успехи, Зиг.
— Да ну?
— Да! Ты уже сам можешь делать добрые дела! Скоро и я тебе не нужна буду, — я засмеялась.
— Не дури, ты мне всегда нужна, драгоценность.
Через пару седмиц стаял снег. Оголилась чёрная земля, показалась сочная зелёная травка. Я не могла нарадоваться, что время страшной, угрюмой зимы прошло. Светило солнце, грея тёплыми лучами. Казалось, что всё будет хорошо.
Но хорошо не будет — это знал каждый мальчишка в Бергсланде. Князь Зигрид Рыжий начинал новую войну.
Я снова тряслась в повозке. Угрюмилась, потому что за долгие месяцы ничуть не истосковалась по ней. Столько же ещё её не видеть… Целыми днями я глядела в окошко, на лес и горы. Вздыхала, жалея, что не могу пока ехать верхом. Мою кобылку Подарок взяли в поход. Вели вместе с запасными лошадьми, потому что Зиг обещал, что будет учить меня верховой езде на привалах. Я ждала этого с нетерпением.
Лейла чуть не лезла на стены от скуки. Беатрис всё время улыбалась, витая в облаках, и вязала будущему ребёнку всякие вещички. Я могла ей только позавидовать. У меня опять шла кровь вместо долгожданной беременности. Вечером, когда мы останавливались на ночлег и воины разбивали лагерь, я уходила в шатёр Зига. За Беатрис приходил воевода Йорген, и она шла с ним, счастливая и растаявшая. Лейла оставалась в повозке.
— Может, мне приказать поставить тебе палатку? — предложила я. Знала, как холодно в повозке, тем более одной. Лейла только отмахивалась.
— Нет уж, я справлюсь. Спи спокойно, госпожа.
Я вздыхала.
— Ладно, — однако сама, как не хотела, но думала, что она ходит к кому-то по ночам, хотя Лейла ничем себя не выдавала, и слухи до меня не доходили.
После её похождений, её слов и рассказа Зига о том, что он говорил с Лейлой обо мне и Гуди, я не могла доверять ей как прежде. Хотела, но не могла. Что-то с ней случилось. Лейла изменилась. Повзрослела? Или гулянки с волками сломали её девичью душу?.. Увы, я не могла понять.
Спустя седмицу мы пересекли границу Сёдраланда, и я приехала домой.
— Смотри-смотри! Вон уже стена Рагарда! — восторженно кричала Лейла, тыкая пальчиком в окошко. Они с Беатрис плакали от счастья, потому что мы оказались дома.
— Скорее бы увидеть тётушку Фелицию! Помнишь?
— Конечно! Думаю, она пустит слезу от счастья, когда нас увидит.
Вокруг уже вовсю цвели луга. Паслись коровы и овцы. Люди радовались весне. Только разбегались, правда, видя войско князя Зигрида Рыжего. Мальчишки-зеваки таращились на воинов, тыча пальцами, пока мамки не гнали их прочь.
Мне было странно. Нет, я испытывала радость, оказавшись дома, но ловила себя на мысли, что хочу вернуться в усадьбу в горах. Казалось, будто здесь я снова стану никем. Отец будет ругать меня за сладкое в неположенное время, заставлять учиться цифрам и вышиванию. Отберёт мою лошадь, потому что:
«Ты княжна, Катерина, ты должна быть примерной женой и матерью для сыновей своего мужа. Лошади — это мужское занятие. Чтоб я больше не видел тебя на конюшнях, поняла?» — интересно, скучает ли он обо мне?
Ворота Рагарда приветливо распахнулись, впуская часть головного войска на двор усадьбы князя Бернара Волка Юга. Теперь я точно была дома. Повозка остановилась. Я взволнованно комкала потными пальчиками юбку. Девочки вышли, а я ждала мужа, потому что мне было даже страшно показываться на глаза отцу без него. Всё изменилось. Я больше доверяла Зигу, чем кому бы то ни было.
— Ты чего, Китти, спишь тут? — усмехнулся Зиг и подал мне руку. Я неловко улыбнулась. Меня колотило, когда я взялась за его большую ладонь. Он помог мне выйти. Потёр мои пальцы и спрятал мою ручку в сгибе локтя. — Ты чего дрожишь? Тебе холодно?
— Я волнуюсь.
— Я с тобой, моя драгоценность.
Мне и правда было холодно, особенно в груди. Я помнила, как отец предал меня и мои чувства, отдав нашему врагу. Теперь всё изменилось. Враг стал моим самым дорогим человеком, а отец…